— Вы куда? — спросил он.
— Меня зовут Агнете. Я хотела бы поговорить с управляющим.
— По поводу?
Агнете огляделась по сторонам и проговорила тихо:
— Я бы хотела устроиться к вам на работу.
Мордоворот хмыкнул. Спустя несколько мгновений он сказал:
— Кем? Слава Императору, у нас полный штат обслуги.
У Агнете загорелось лицо. В виски стучала кровь, слова "какая же я дура", желание развернуться и уйти, но всё-таки Агнете прочистила горло и сказала:
— Я не в обслугу. Я… девушкой.
— Женщина. — Мордоворот ухмыльнулся. — Но вы же не девушка.
Агнете выдавила улыбку и сказала:
— Мы друг друга поняли.
Мордоворот вздохнул и отозвался:
— Ага.
Он помолчал немного. Обошёл вокруг, осмотрел так, что Агнете даже вздрогнула, потом, наконец, сказал:
— Ладно, так уж и быть. За мной.
Агнете на негнущихся ногах поспешила догнать мордоворота, а вот попытавшиеся пройти следом посетители натолкнулись на крепкую ладонь и следующие слова:
— Подождите, пожалуйста. Сейчас к вам выйдут, встретят.
Мордоворот открыл одни двери с серебряными ручками, другие, и вместе с Агнете перешёл из тамбура в основное помещение. Он позвал пару охранников себе на замену.
Стало понятно, откуда проецируются голозаписи на стены "Маркизы", — внутри были танцовщицы, кто в одежде, другие — без. Те, кто уставал работать у шеста, прогуливались до ближайшей ниши, где сидели гости, и спрашивали, можно ли составить компанию. Весь зал напоминал соты каких-то высокоразвитых насекомых, способных творить вещи из стекла и хрусталя.
Бармен, вообще весь обслуживающий персонал, напротив, был одет строго: белые рубашки, чёрные жилеты и галстуки-бабочки. Форма одна на всех и даже выглядели официанты — неважно, женщины или мужчины — примерно одинаково никак, чтобы всё внимание было уделено костяку "Маркизы", — элитным проституткам.
Мордоворот проводил Агнете в кабинет управляющего.
Им оказался худощавый старик, чья кожа плотно облегала выраженные скулы, крючковатый нос и острый подбородок. Можно было подумать, что жизнь каждый день по капле покидала этого человека, но его взгляд оставался живым, цепким. Он носил усы, но не витые и не щёткой, — всего лишь тонкая едва заметная полоска над губой.
Старик сидел за столом, заваленным ворохом бумаг. Или сам вёл документацию, или проверял за теми, кто ей занимался. За его спиной висел ростовой портрет какого-то статного офицера со знаменем Classis Libera в руках.
Мягкая мебель обита бархатом, — преобладали синие и фиолетовые цвета. Стулья, столы, журнальный столик и шкафы пластиковые, но с рельефом под древесину.
Старик был облачён в классический костюм густого синего же цвета. Руки ухожены, на запястье дорогие хроно той марки, которую Лукас хотел себе подарить на день рождения.
— А других дел у меня нет, Пит? Не так ли? — спросил старик.
Мордоворот ответил:
— Лу, отвлекись на минутку. Ради меня.
Старик вздохнул, вытащил пенсне из правого глаза, потёр лоб, встряхнулся, изобразил на лице улыбку и сказал:
— Приветствую в "Маркизе", госпожа. Меня зовут Борис Ланской. Как я могу к вам обращаться?
— Агнете Йордаль.
Старик нахмурился, прищурился, словно уловил необычный аромат в воздухе, но потом расслабился и спросил:
— Что вы хотели, госпожа Йордаль?
— Мне очень нужна работа.
Борис посмотрел на мордоворота, потом на Агнете и снова на мордоворота, а потом сказал:
— Хорошая шутка, Пит.
— Знал, что тебе понравится.
Агнете к тому моменту стала совсем пунцовой, сжимала ладони в кулаки. Борис заметил это и сказал:
— Мы не хотели вас обидеть. Присядьте, выпейте воды. Пит, передай даме воды. — Мордоворот отправился выполнить указание.
Агнете заняла место за столом напротив хозяина "Маркизы". Она взяла стакан с водой, сказала "спасибо", пока Борис, не моргая, изучал её. Агнете сделала глоток, а потом начала:
— Мне некуда… — Борис прервал её взмахом руки.