Он сказал:
— Я слышал уже тысячи таких историй. Прошу, избавьте меня от них.
Агнете открыла рот, закрыла, сидела и хлопала глазами, пока Борис не продолжил:
— Итак… вы решили стать шлюхой. — Агнете вздрогнула, Борис ещё раз повторил, смакуя: — Да-да, шлюхой. На собеседовании я обычно разговариваю иначе, но этот случай особый. По крайней мере, в "Маркизе". — Он продолжил спустя короткую паузу: — Вы, предположу, некогда благородная и добродетельная мать, собираетесь заняться совсем неблагодарным и отвратительным делом. Вы понимаете это?
Агнете выдавила приглушённо:
— Да.
Борис махнул рукой и сказал:
— Тогда раздевайтесь.
— Что?
— Раздевайтесь. Вы собираетесь торговать собой. Просьба раздеться не должна вас смущать.
Агнете вздрогнула. Она поднялась из-за стола, пошатнувшись, из-за чего мордоворот Пит дёрнулся было, чтобы вскочить с дивана и подставить руки. Однако Агнете всё-таки вышла на середину комнаты, нащупала молнию на спине, а потом сняла платье. Пит выступил в роли вешалки. Борис покрутил рукой, как бы говоря "продолжай".
Следом в руки Пита перешёл бюстгальтер и трусы.
Агнете не знала, куда деть руки. То прикрывала срам, то убирала за спину, то держала по швам.
Агнете ждала мерзких шуток, но они не последовали. Однако сюрприз её всё-таки поджидал.
Борис выехал из-за стола. Агнете, сосредоточившись на деталях при встрече, упустила из вида главную, — старик был прикован к инвалидному креслу.
— Да, лучшие годы остались для меня в прошлом, — произнёс Борис, подкатившись вплотную. — Это, похоже, нас объединяет.
Борис осмотрел грудь Агнете, широкие бёдра, длинные крепкие ноги. Он позволил себе прикосновение, — Агнете в этот миг едва не потеряла сознание. Борис схватил каждую грудь по-хозяйски, словно взвешивал, потом провёл ладонью по внутренней стороне бедра, облизал палец и…
Из параллельного измерения и глубин памяти Агнете вернул в настоящее голос мерзкого старика:
— А теперь представьте, Агнете, что так будет каждый раз, когда вы придёте на работу. Даже хуже! — Он добавил через несколько мгновений: — Вы всё ещё уверены?
Агнете заплакала и отозвалась:
— У… у меня и образования никакого н-нет! — Агнете прошмыгала носом. — С… с работой не везёт, мужа больше нет, и…
— Т-ш-ш-ш, — прошипел Борис.
Он обхватил челюсть, поглядел на Пита, а потом сказал:
— Одевайтесь. Я старался, но нет, так нет.
Пит помог Агнете одеться, так как руки у неё подрагивали, и застёжки выскальзывали. Через минуту она снова сидела за столом управляющего, но пила уже не воду, а амасек.
— Вы красивая женщина, Агнете, — произнёс Борис. — Когда-то я очень любил красивых женщин. Очень. По-настоящему, серьёзно… не так, как сейчас. — Агнете кивнула, Борис протёр руки салфеткой и продолжил: — Но, к сожалению, в прекрасной "Маркизе" есть определённые требования к работницам, — всё-таки сюда заходят далеко непростые люди. Иногда даже наш светлейший владыка!
Борис указал пальцем на потолок. Агнете поморщилась, Борис ей подмигнул и продолжил:
— Во-первых, наши клиенты предпочитают молоденьких девочек. Самой опытной — двадцать три. Скоро завершает карьеру. Во-вторых…
Агнете поднялась и произнесла, балансируя на грани между повседневным тоном и плачем:
— Спасибо, что уделили внимание, господин Ланской. Я больше не смею отнимать ваше время.
Борис в лице никак не изменился, просто помахал ладонью, призывая вновь опуститься на стул, и Агнете не нашла в себе сил противиться. Борис произнёс:
— Мне вас жаль, Агнете, но благотворительностью я не занимаюсь. Могу только начеркать пару строк своей коллеге в "Сиськах и золоте". Это бордель для простых смертных, от клиентов отбоя не будет.
Агнете поперхнулась. Борис ухмыльнулся и продолжил:
— Пусть вас не смущает ни название, ни то, что для "простых смертных". Девочки там зарабатывают хорошо, чуть ли не на одном уровне с наёмниками, только голову в петлю продевать не надо. — Борис бросил мимолётный взгляд на портрет, а потом продолжил: — С моей рекомендацией вас постараются не нагружать групповухами, не передавать в руки особых клиентов с особыми потребностями, не подсаживать на наркотики. Вам нужна рекомендация?