— Что умеешь? — спросил вербовщик.
— Я служила в полку Смолланских Страдиотов. Завершила службу в звании генерала-квартирмейстера.
Вербовщик даже присвистнул. Он откинулся на спинку стула, помолчал немного, ухмыльнулся и сказал:
— Смолланские Страдиоты, говоришь? Неплохо мы вас раскатали при Люцене.
Мурцатто ничего не ответила, только стиснула челюсти.
Вербовщик хмыкнул, махнул рукой и произнёс:
— Шучу. Это вы нас раскатали. И при Люцене, и под Эйдхэвеном, и под Нюренбергом. Жизнь всё-таки удивительная штука. — Вербовщик вытащил из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, внутри пачки ещё и зажигалка.
Он протянул пачку Мурцатто, та покачала головой, вербовщик закурил и сказал:
— Ну, тогда сядь хотя бы. В ногах правды нет.
От этого предложения Мурцатто не отказалась и заняла место напротив вербовщика. Он сказал:
— По правде говоря, мы чаще проигрывали, но каким-то чудесным образом это я предложил тебе отсосать, а не наоборот.
Мурцатто бросила на него взгляд исподлобья. Вербовщик усмехнулся и сказал:
— Не держи зла, короче. Мама говорила, что у меня грязный язык.
Вербовщик показал, какой у него язык.
Не сказав ни слова, он докурил сигарету, погасил окурок в пепельнице, а потом проговорил:
— С такой историей, как у тебя, можно не волноваться о трудоустройстве. Если правда, конечно. Но нужно ли тебе работать в компании Хокберга?
— Да, — отозвалась Мурцатто. — Я слышала, он улетает со Стирии. Мне тут тоже больше нет места.
— Ага, беглянка. Хоть какие-то знакомые слова говоришь.
Мурцатто добавила:
— И да, я слышала, что некоторые Страдиоты теперь служат Шестерне, но для меня это неприемлемо.
Вербовщик кивнул. Поглядел ещё раз на пачку сигарет и всё-таки убрал в карман.
— Зато в Шестерне порядок, — сказал он. — Механическое бессмертие, ёпте! А у нашего славного капитана то густо, то пусто. Не работа, а пиздец. Не люди, а животные.
— А как же "первый кандидат в губернаторы" и "самый удачливый кондотьер Стирии"?
— Ха! Он о себе и не такие слухи распускает. — Вербовщик улыбался. — Но, конечно, факт — золота на Стирии мы подняли. Ещё как! Вот только как долго капитану будет фартить — никто не скажет.
— Заполняй документы. Я уже всё решила, — произнесла Мурцатто.
— Хорошо, не вопрос. Меня, кстати, Томом зовут. Позволишь небольшой совет?
Мурцатто кивнула.
— Сделай что-нибудь со своим лицом.
— Прошу прощения?! — Мурцатто прищурилась.
— Больно ты симпотная! — Вербовщик взмахнул руками. — Мужики у нас дурные, станут надоедать. Это в лучшем случае.
— Я провела в армии несколько лет.
— Так то — армия, а у нас банда. Разбойники, дезертиры, каторжники, короче, сброд всякий.
— Как-нибудь разберусь.
— Хотя, может, зря я волнуюсь, — произнёс Том. — Сдаётся мне, скоро ты станешь женщиной капитана. Тогда тебя и пальцем не тронут. Ну… кроме капитана. — Он ухмыльнулся.
— Это я кого хочешь пальцем трону, если захочу. А капитану придётся постараться. Я — девушка разборчивая.
Вербовщик хмыкнул, ничего не сказал и приступил к заполнению анкеты.
Служба в Свободном Отряде долго не продлилась. Только Мурцатто с энтузиазмом ринулась создавать хоть какую-то систему, но уже скоро бежала без оглядки.
Шмыгая носом, она шагала по десантной палубе "Амбиции", размышляя о том, что же ей теперь делать.
Она прочистила горло и громко окликнула пилота "Аквилы", который осматривал челнок:
— Привет! Шабашка есть.
Он кивнул, она бросила кошель с монетами, который тут же оказался в мозолистой ладони пилота.
— Что? Куда? — спросил он.
— В космопорт Браенроу.
— Какие-то дела, госпожа?
— Ага.
— У госпожи нет никаких дел в Браенроу, — услышала Мурцатто. — Верни деньги и погуляй пока.
Мурцатто проглотила ком в горле и повернулась.
Там стоял космический десантник, один из тех, кто не просто воевал в рядах компании, а ещё и присутствовал на собраниях.
Куда ниже прочих, коренастый, с безжизненными льдинками глаз, огромным орлиным носом, растрёпанными волосами, неряшливыми бакенбардами и бородой.