Мурцатто зарядила ружьё, взяла со столика наушники, протянула и то, и другое сыну.
— Ну. Ты что? Всё забыл? — спросила она, глядя на то, как он держит оружие.
Гальвано поднял наушники и спросил:
— Что?
— Не направляй на людей. — Мурцатто увела ствол к небу. — Ты что? Бабушку не любишь?
— Люблю. Просто… извини.
— Да всё нормально. — Мурцатто махнула рукой. — Тебе помочь?
— Нет, я хочу сам попробовать. — Гальвано снял ружьё с предохранителя.
Мурцатто махнула слугам рукой. Тарелка полетела по небу, а Гальвано на траву, — оступился, потерял равновесие и упал. Он тут же вскочил, — наверное, рассчитывал, что никто не заметит.
— Давай помогу, — проговорила Мурцатто.
— У меня получится!
— Конечно, получится, дорогой. — Мурцатто опустилась на колени и прижалась к спине Гальвано.
Она поправила хватку сына, зафиксировала его руки своими, а потом подала команду на пуск мишени. Гальвано долго тянул. Мурцатто уже решила, что эта тарелка тоже разобьётся сама по себе, но раздался выстрел и… У него получилось.
Мурцатто издала победный выкрик, Беллино подошёл, положил руку на плечо Гальвано и проговорил:
— Молодец, сынок!
Гальвано перестал дуться, робко улыбнулся, и эта его улыбка — лучшая награда. Мурцатто поцеловала его в лоб и обняла.
Подошла Стелла Форте.
— Гальвануччо попал? — спросила она.
Мурцатто кивнула.
— Славно. Мясо готово. Прошу к столу, — добавила свекровь.
Мурцатто взяла и сына, и мужа за руки, а потом прошла в беседку, где слуги уже выставляли угощения, приготовленные на свежем воздухе, а также вина из коллекции Форте.
Вкушая сочный стейк с пряным соусом и листьями салата, запивая его красным вином, Мурцатто вдруг вспомнила о своей прошлой жизни. Она поморщилась.
Ведь можно было по-другому. Почему же этот кошмар длился почти двадцать лет?
— Милая, всё в порядке? — спросил Беллино.
— Лучше не бывает. — Она подмигнула супругу.
— Кстати, Манрикетта, ты надолго к нам? — спросила Стелла.
— Мама… — начал было Беллино, но Стелле хватило одного взгляда, чтобы тот смолк.
— До конца недели, — ответила Мурцатто. — Потом надо съездить во Фрули на открытие картинной галереи. Если хотите, можете составить мне компанию. — Она обвела взглядом семью. — Вы все.
— Ребёнку нужно учиться! — сказала как отрезала Стелла. — А мне уже не угнаться за вами, молодыми.
— Я — пас. Не люблю Фрули, — отозвался Беллино. — Круглый год сырость, тучи. Буду молиться Императору, чтобы ты вернулась поскорее, Рика.
В беседку вошёл дворецкий.
— Госпожа, — обратился он к Мурцатто. — У нас гости. Следователи Комиссариата. Один из них — господин де Жонг.
Мурцатто переглянулась с мужем.
— Я чего-то не знаю? — спросила она.
Беллино только руками развёл.
Им случалось обращаться за помощью к стражам правопорядка — там, где большие деньги, много мошенников — но в последнее время беды обходили семью Форте стороной.
— Пойдём, поболтаем, — сказал Беллино, а потом обратился к Гальвано: — Сынок, посиди пока с бабушкой. Вот-вот должны принести десерт.
В гостиной супруги Форте повстречали двух офицеров Комиссариата в серой форме и с красными повязками на рукавах. Один из них — седой джентльмен с рубцом от ножевой раны на подбородке — опустил пустую чашку на столик, поднялся навстречу и сотворил знамение аквилы.
— Здравствуйте-здравствуйте! — воскликнул он. — Рад видеть вас в добром здравие.
— Нам тоже, Ханнес, — отозвался Беллино. — Что стряслось?
Следователь вздохнул, а потом сказал:
— На мой взгляд, произошло какое-то недоразумение… даже не знаю. Но против начальства я пойти не могу. — Он посмотрел на хозяйку. — Вам следует проехать с нами.
Мурцатто ничего не сказала, но Ханнес прочёл всё по лицу и ответил:
— К нам нагрянули безопасники из Prefecture Magisterium, и у них есть к вам вопросы, госпожа Форте.
На лице Мурцатто не отразилось каких-либо чувств, но её ладони заледенели.