— Напишите ещё раз. И не волнуйтесь. Это стандартная процедура.
— И сколько раз мне придётся писать одно и то же?
— Столько, сколько потребуется.
Промелькнула мысль, что они всё знают и над ним просто потешаются, но Гавел смахнул пот со лба рукавом и продолжил. Как ни в чём не бывало не получилось, поэтому Гавел продолжил хоть как-нибудь. Он сосредоточился на том, чтобы поверить в данные показания и забыть обо всём остальном. Главное — не спешить и…
— Ты знал, что Вацлав Дворжак — торчок? — спросил амбал.
— Что?! Нет! Нет, не знал.
Вместо букв получились какие-то каракули. Гавел отложил ручку.
— А сам ширяешься?
— Нет!
Амбал всё никак не успокаивался:
— Мужики говорят, что тебя часто видели в компании с ним.
— Ну да! Я, может быть, и выпивал с ним, но я не наркоман! Я — честный человек!
— Причём тут наркомания и честность?
— Я… — слова застыли на языке.
Гавел прочистил горло и сказал:
— В смысле, не честный, а чистый. — Он через силу, но растянул лицо в улыбке. — Не ширяюсь, таблетки никакие не пью.
— Нечестный?
Хотелось подняться и дать следователю по лицу… если бы он не был таким огромным.
И как будто его одного мало, но…
— Мы знаем, где вы храните краденное, — произнёс худощавый и окончательно выбил почву из-под ног Гавела.
— Я… я…
— Тебе лучше бы признаться, долбоёб. — Амбал навис над плечом, одним словом за другим вбивал Гавела в метафорическую землю. — Думаешь, самый хитрый?! Думаешь, никто не видел?! Мелкий! Вороватый! Хуй! — Амбал ещё и по столу кулаком ударил.
Воздуха перестало хватать, и Гавел перестал сражаться.
Искушённый лжец просто-напросто возмутился бы подобному напору, отрицал бы всё и вся, но Гавел таким не был. Он был обыкновенным воришкой, которых отлавливали довольно часто, несмотря на все грозные предупреждения и показательные казни.
Гавел тоже не избежал печальной участи.
К тому мигу он уже выплакал все слёзы. Приближающаяся смерть больше не казалась чем-то ужасным. Скорее, неизбежным.
С одной стороны, Гавел даже надеялся на смерть, мечтал о том, чтобы начать сначала в ином месте, в иное время. Мечтал о том миге, когда сможет не думать о бренном, а только о вечном: дружбе, любви, вере. В следующей жизни Гавел точно станет лучшим человеком, чем сейчас.
Ну а пока…
Шлюз с отходами раскрылся, и Гавел отправился в последнее плавание.
Да, он любил космос, но теперь был обречён падать в эту бездну целую вечность… вместе с разорванными в клочья друкари.
Ирония или даже злой сарказм судьбы больше не согревал.
Глава 18. "В центре внимания"
Аннотация: Георгу Хокбергу сопутствует успех. Дела у компании идут в гору, прибыль растёт, влияние распространяется на все большее число миров Сектора Сецессио. Однако подобные достижения приносят не только радость, но и новые заботы, вызывают зависть, а также интерес тех личностей и организаций, связей с которыми лучше избегать.
Эту эпопею я начал с далёкого 002.М42. На Стирии тогда было адски холодно и опасно, — Георг со свитой занимался таким делом, за которое светит смертная казнь. Остальная компания просто проедала всё то, что было заработано ещё до Падения Кадии и не менее ужасных событий, которые, конечно, не покончили с Империумом, но подтолкнули наше государство к обрыву, за которым только катастрофа, обрушение, смерть и забвение.
Прошло несколько лет, и что же изменилось?
Империум всё также балансирует на грани, зато наша дорогая Classis Libera цветёт и пахнет.
Как после этого не любить капитана?
— Это был нелёгкий год… — проговорил Георг и не сдержал смех.
Георг уже успел наподдать как следует, а поэтому раскраснелся. В его глазах сверкали пьяные звёзды.
— Ладно-ладно, народ, много на этот раз говорить не буду, потому что знаю, что вы хотите слышать.