— Дыши ровно. Представь себе свободу. Необязательно именно то, о чём говорю я. Главное — смысл.
Если бы в тот момент в каюте я находился рядом с ними, то представил бы самую высокую гору на планете, в звёздной системе, галактике. Я бы стоял на обрыве и смотрел в далёкую бездну. Мой взгляд терялся бы среди туч и облаков где-то там, внизу. Голова, всё нутро холодело бы при мысли о том, чтобы сделать шаг.
И всё-таки я решаюсь.
Меня обволакивают ветра. Воздушные течения играют мною, как пушинкой, пронизывают насквозь. Я освобождаюсь от всего напускного, того, что пристало за время, пока я ходил среди людей. Не остаётся ни грязного налёта, ни кожи, ни плоти, ни костей. Я растворяюсь в эфире.
— Теперь, — продолжал Котар, — ты ничто и всё. Чистая энергия. Преврати себя в кристалл. Преврати себя в крепость.
Котар представил, как металл и схемы его тела плавятся и становятся каркасом, пространство же внутри заполняется плотью и кровью. Не что-то ужасающее или отвратительное, а гармоничное олицетворение чётких намерений и праведных мыслей.
— Запомни это состояние, Ийя. В иное время, в ином месте тебе придётся вызывать его мгновенно, чтобы сохранить рассудок и не стать игрушкой в чужих руках.
Кристалл из плоти и крови пульсировал в такт сердцебиению. Котар же занимался огранкой: правил несовершенные формы, открывал блеск, внутренний огонь камня.
— Ийя?
Иногда она засыпала на медитации, и Котар открыл глаз, чтобы проверить.
На этот раз Ийи даже на месте не оказалось.
Котар проскрежетал зубами и нехотя поднялся. Ийдана же нехотя училась. И если Мурцатто терпела это, потому что ей нравилось возиться с ребёнком, то Котар…
Котар не мог мне ответить на этот вопрос. Или не знал. Подавленное при становлении Ангелом Смерти желание иметь потомство или же смущение из-за того, что приходится заниматься не своим делом?
Как бы то ни было, но Котар вздохнул и отправился на поиски непослушной девчонки.
Он обнаружил её в трюмах, куда не все члены экипажа "Амбиции" спускаются.
Почему?
Я уже упоминал, что космические корабли — это города, а в каждом городе есть свои злачные места, где происходят всякие нехорошие вещи.
Ийдана тоже хулиганила — рисовала что-то цветными мелками на стене.
— Ийя, почему ты так себя ведёшь? — спросил Котар. — Ты хочешь, чтобы я накричал на тебя что ли?
Ийдана повернулась, — на лице усмешка, руки и одежда перепачканы мелом. Она сказала:
— Ты заснул.
— Я всегда бдителен.
— Но я же ушла. — Ийдана отвернулась и продолжила рисовать.
Она выводила на стене дерево с раскидистой кроной. Уже начертила на коричневых ветвях зелёные листья-палочки, белые цветы и теперь занималась розовыми плодами. Они почему-то получались похожими на головы, все разные. У какой-то рожицы усы и бородка, у другой большие уши, третья одноглазая.
— Невежливо разговаривать спиной к собеседнику, — сказал Котар.
Ийдана повернулась с недовольным выражением на лице и произнесла:
— Ты не прав. Сжимаешься.
— Что?
— Ты делаешь так. — Ийдана присела на корточки и обхватила себя за плечи.
Потом Ийдана снова встала и объяснила:
— Но сила не в камне.
— А в чём же тогда?
Ийдана сложила руки лодочкой и подула в них, поднимая облако цветной пыли. Котар вздохнул и произнёс:
— Сколько можно уже объяснять?
Он щёлкнул пальцами. Ийдана ахнула и взлетела так быстро, что задрался подол платья. Она пролетела несколько метров, прежде чем Котар поймал её в телекинетические оковы и осторожно опустил на решётчатый пол.
И всё-таки ни напугать, ни преподать урок Ийдане не удалось, — оставалось только развести руками. Котар её реакции предугадать не мог.
— Вау! — На лице девочки появилась улыбка, она воскликнула: — Ещё раз! Ещё раз! Пожалуйста!
Котар вздохнул. Он выдержал паузу, а потом сказал:
— Я имел в виду, что нельзя прыгать в варп с головой. Я же говорил, ну! Тебя раздавят и не заметят! И если просто раздавят… Опасно считать варп обычной стихией, вроде воздуха или воды. Слишком много опасных мыслей. Они принимают форму и почти всегда видят неосторожного человека только как жертву.