Котар вооружился огнемётным пистолетом, цепным мечом и покинул мастерскую. На выходе из отсека его ждала свита, — бойцы не Козыря, а другого лейтенанта, — Сары Эпплбаум.
В последнем сражении Козырь потерял убитыми не так уж много бойцов, — что-то около пяти десятков, — но куда больше "картёжников" до сих пор находилось на карантине.
"Головорезы" же Эпплбаум были свежи и, — по заверениям Георга, — рвались в бой. А самое главное — сама Эпплбаум и некоторые её бойцы уже сражались с демонами на Мордвиге-Прайм. Котару хватило одного взгляда в сознание госпожи лейтенанта, чтобы убедиться в этом.
Внешне Сара ничем своё состояние не выдавала, но страшные воспоминания не выходили у неё из головы с тех самых пор, как она получила приказ.
Котар увидел производства тёмных механикумов, где пленных насильно переделывали в боевых сервиторов, увидел дворец, не кишащий демонами, а одержимый ими, увидел мерцающих тварей, которые постоянно меняли свою форму, — от человекоподобной и до совсем неописуемой, — и многое, многое другое, что обычный человек и знать-то не должен, не то чтобы пережить.
Котар поприветствовал лейтенанта:
— Император защищает! Как настрой?
— Боевой.
Глаза прищурены, челюсти сведены так, что желваки играют, кулаки сжаты, — и всё-таки Сара не могла скрыть от псайкера, как сильно она желала оказаться где угодно, но только не в отсеке с генератором поля Геллера, куда и лежал их путь.
— Кто-то должен, лейтенант Эпплбаум, — произнёс Котар. — И лучше вас для этого дела никого на "Амбиции" не найти.
Сара усмехнулась нервно и сказала:
— В горячем резерве ещё ребята Ридда. Я вытянула короткую соломинку.
— Так или иначе мы обязаны победить. — Котар окинул взглядом всех присутствующих.
Если цвета бойцов Козыря красный и синий, а эмблема — несколько игральных карт, — тузы и джокеры, — то форма "Головорезов" Эпплбаум красно-зелёная, а символ — орочий череп, пронзённый боевым ножом. Мужчины и женщины покрепче тех, с кем Котар привык работать, но в их мыслях, если не страх и отчаяние, то уныние. Кто-то уже даже смирился со смертью.
— Не стану скрывать, — произнёс Котар громче, — риск велик. Но остаться в стороне не получится. Если Врага не изгнать сейчас, он станет только сильнее, и уже никогда не выпустит нас из варпа. Наши родные и близкие рассчитывают на нашу отвагу, на нашу жертву. Так не подведём же их! Вперёд!
— Во имя Бога-Императора, — проговорила Сара.
Многие солдаты вытащили из-под кирас нагрудные аквилы, сжали в руках или поцеловали. Кто-то и этого не сделал, а только лишь побледнел и до хруста стиснул рукоять оружия.
— Солдаты и офицеры знают, что делать? — спросил Котар.
Сара кивнула и отозвалась:
— Там тесно, это не артиллерийская палуба, поэтому работаем небольшими группами по пять-десять человек, чтобы друг друга не пострелять. Когда такое подразделение добирается до перекрёстка или какого-либо извилистого перехода, то занимает позицию и докладывает. Следующая группа атакует, опираясь на блокпост и так далее и тому подобное вплоть до отсека с генератором. Медленно, но верно.
— Вы предупредили солдат о способностях врага?
Сара помрачнела, а потом сказала тише:
— Не обо всём. Иначе бы у меня половина отказалась куда-то идти.
Котар прищурился, с шумом выдохнул носом и сказал:
— Я трусов не потерплю!
— В своих земляках я уверена, — произнесла Сара, кивая в сторону бойцов в алых банданах. — Что же до остальных… я проинструктировала офицеров, что делать в таких случаях.
Взгляд Сары стал холодным, даже ледяным и достаточно красноречивым, чтобы такой ответ удовлетворил Котара.
— Тогда выдвигаемся, — сказал он.
Палуба, на которой находился отсек с генератором поля Геллера, встретил отряд зачистки тишиной. Но в отличие от прошлой операции, на этот раз хотя бы было светло.
"Головорезы" заняли круговую оборону у лифта, пара специалистов принялась разворачивать турель "Тарантул".
Котар подождал, когда лифт привезёт следующую группу бойцов, и уже вместе с ними продолжил путь.