— Прочь! — взвыл Котар, и во все стороны от него разошлись кольца пламени, которые сожгли ближайших нечестивых отродий и ослепили остальных.
А пока они не пришли в себя, Котар разбежался и протаранил строй, орудуя мечом и кулаком.
Котар совершал подвиг, наёмники пытались не допустить расползание заразы по всему кораблю, а Виктория забилась в угол одиночной камеры в карантинной зоне и вслушивалась в происходящее в соседней, такой же, как и у неё, ячейке.
Сперва ей показалось, что там кто-то стонет от ран физических или душевных. Ещё через некоторое время бедолага, вероятно, окончательно сошёл с ума. И наконец оттуда начали раздаваться такие звуки, что у Виктории волосы встали дыбом.
Сумасшедший не просто вопил как резаный, он ещё и стучал по стене. Удары становились сильнее, и фантазия рисовала ещё одну тварь, восставшего из мёртвых ликтора, который каким-то проклятым образом пробрался в госпиталь. Вот только на этот раз Виктория была без оружия и никак себя защитить не могла. Оставалось только вжаться в противоположную стену и взывать к спасителю и защитнику рода людского.
— О, Бессмертный Император, будь милосерден, хоть я и недостойна…
Выла сирена. В отсеке начался пожар, а потом сработала сигнализация, и из разбрызгивателей полилась вода.
Котара качало из стороны в сторону. Он едва не упал, когда его ухватил щупальцем порубленный на куски одержимый. Котар раздавил шевелящиеся останки, а потом ударил кулаком по руне, и двери скрылись в пазах.
Свет перед глазами гас. Котар уже оглох от непрекращающихся проклятий паразита, которого сколько не выжигай, всё равно найдёт место в самом тёмном уголке души.
Отнялась нога. Котар не удержался, упал сначала на колено, а потом и вовсе растянулся на полу, но он всё равно полз и тянулся к панели управления, чтобы восстановить связь с капитанским мостиком. Сам бы он уже вряд ли что-то сделал, — в голове оставалось не так много светлых мыслей.
Рассыпалась латная перчатка, рыжей пылью распадалась рука.
Три метра, два…
Позади раздался вой ещё одного недобитого одержимого, когда Котар пробудил Дух Машины центрального когитатора и отправил на мостик одно лишь слово — "Готово".
Чудовища варпа взревели, когда в их мире цвета воспалённой раны появилось чёрное окно с яркими точками звёзд. Они слились воедино, превратились в гигантского спрута, обхватили "Амбицию", но удержать её не смогли. Подранок, кровь которого уже сводила тварей с ума, ушёл.
В реальном пространстве поле Геллера уже не требовалось, а поэтому Лас Руиз без колебаний снял питание с генератора, и в ту же секунду Ийдана завершила обряд.
Тело Тодда Кэмпбелла переломило в обратную сторону, каждый сустав согнулся так, как сгибаться не должен. Что-то вырывалось наружу: натянулась кожа на лбу, груди, животе. Тодд теперь больше походил не на мёртвеца, а на тряпичную куклу, с которой забавлялся злой и капризный ребёнок. Он или оно приняло вертикальное положение, кое-как вернуло конечности туда, где они и должны быть, а потом исчезло и появилось вновь. Исчезло и покинуло защитный круг. Исчезло и появилось рядом с Мурцатто, из-за чего та заорала благим матом. Наконец исчезло и перенеслось именно туда, где требовалось больше всего.
Пусть демон теперь был слишком далеко от дома, но он ничуть не ослаб, и вряд ли бы нашёлся хоть кто-нибудь в экипаже "Амбиции", кто бы бросил ему вызов.
Проклятое древо больше не нуждалось в маскировке, — некого да и незачем уже обманывать. Весь отсек теперь больше напоминал не что-то, созданное руками человека, а нутро поражённого страшными болезнями зверя: переборки — рёбра, стены — плоть с пульсирующими наростами, раковыми опухолями.
Однако эти опухоли не самая страшная болезнь.
Источник всех бед продолжал пить соки и питаться страданиями как людей, так и благородного духа "Амбиции". В варпе или нет, этот демон иссушил бы корабль, оставил от него лишь изъеденную червями оболочку с мумифицированными трупами, если бы не одно но.
Перед проклятым древом завис в воздухе изувеченный труп мужчины. Он поднял руку и указал удлиняющимся перстом с острым когтем на свою цель.