— Ты ещё кто такой? — произнесла с высокой ветви проклятого древа рогатая голова.
— Это мой пир. Только мой! — вторила ей слепая голова, которая висела чуть ниже.
— Прочь! — выкрикнула голова с полуоторванной челюстью.
Ходжун Хатуна не произносила громких слов, она снова переместилась в пространстве, но уже в верхний угол отсека, а оттуда разогналась и со скоростью кометы влетела в ствол проклятого дерева. Её смертная оболочка превратилась в кровавые брызги, но в итоге освободилась такая психическая мощь, что в реальности вновь образовалась воронка в варп, только она уже не питала проклятых, а затягивала их обратно.
— Грязная шлюха! — провопила с высокой ветви проклятого древа голова, рот которой не закрывался из-за длинных клыков.
— Я найду тебя! — вторила ей полусгнившая голова, которая висела чуть ниже.
— Найду! — орал оголённый череп.
Ни одна дрянь, прокравшаяся на "Амбицию" с той стороны, не могла пересилить бешеную стихию варп-бури. Их вытягивало из корабля, как людей при разгерметизации.
Кое-что Князь демонов Велай всё-таки не учёл.
Ийдана опустила наконец руки, вздохнула, а потом села там, где стояла.
— Всё, — проговорила она.
Георг с Мурцатто переглянулись. Оба за один только день поседели сильнее, чем за всю жизнь.
— Демона больше нет? — спросил Георг.
Ийдана кивнула, а потом легла, подложила под голову руку и заснула. Умилительная картина, если бы не лужи крови и вызывающие головокружение письмена на полу, от которых поднимался дым.
Георг обернулся к Мурцатто и сказал:
— Убери куда-нибудь ребёнка и никого сюда не пускай. Хоть в потолок стреляй! Я за святой водой… — Георг ещё раз оглядел хаос, который они устроили на гауптвахте, а потом добавил, — …и огнемётом.
Глава 20. "Внутри"
Аннотация: за долгие годы службы во славу Трона лексиканий Котар Ва-кенн не раз сходился в бою с еретиками. Он защищал не только граждан Империума, их дома и ценности, но и душу. Ведь главное сражение с рабами тьмы всегда происходит внутри.
Уже случалось так, что я нарушал линейную последовательность в "Царстве Георга Хокберга" и освещал события, которые были в прошлом. Но сильно забегать вперёд, в будущее, мне ещё не приходилось.
Что ж… прошу любить и жаловать — описанный в этом отрывке эпизод произошёл накануне кампании на Хелге-Воланте, почти через год после демонического нашествия на "Амбицию".
Я ждал в гости лексикания Котара Ва-кенна. Прежде он не удостаивал меня особым вниманием.
Отвечал ли он на вопросы?
Да.
Но отвечал так, словно каждое слово давалось ему с большим трудом. Мне приходилось использовать воображение, чтобы воспроизвести события с его участием.
Теперь же всё могло измениться, и я с нетерпением ждал встречи.
В кои-то веки я прибрался в каюте, сдвинул стол в сторону, купил и расстелил на полу ковёр, разложил подушки. Этот вариант показался мне куда дешевле, чем заказывать мебель специально для космических десантников. Да и выглядел ковёр с подушками, на мой взгляд, куда лучше здоровенных столов и стульев.
Споить десантника — та ещё задача. Как ни старайся, язык не развяжешь, десантник переваривает яды и камни, не захмелеет. Однако я всё равно пополнил запасы спиртного, на всякий случай приготовил рекаф, травяной отвар и разлил по термосам. О вкусах Котара оставалось только догадываться.
В означенное время, ни на минуту раньше или позже, раздался стук в дверь. Я открыл и отступил в сторону.
Пригибаясь, боком в каюту забрался Котар. Хорошо, что большинство десантников и у себя дома живёт в точно таких же, а то и меньших, кельях, — не обидится.
— Император защищает, уважаемый Котар, — произнёс я. — Давно не виделись.
— Император защищает, летописец.
Котар оглядел обстановку, немного помялся, стоя у выхода, а потом стянул сапоги и устроился на ковре, перекрестив ноги.
Я же сел на диван, и даже так Котар всё равно глядел на меня сверху вниз. Размеры этих существ поражают.
И если бы только размеры. Немногие люди могут перебороть так называемый "трансгуманистический ужас". В чём-то он схож с эффектом "зловещей долины", замеченным на заре робототехники, но если вы и об этом не слышали, то сейчас постараюсь объяснить.