— Спасибо, всё хорошо, — отозвался Котар. — Просто… не так давно мне поменяли почти все внутренние органы. Жрецы сказали, что ещё налаживать и налаживать, и только что я пережил остановку сердец.
— Почему же вы не в госпитале, господин?!
— Потому что… — Котар задумался. — Потому что… я должен быть примером для других. Я должен быть стойким, как все сыновья Вулкана.
Женщина покачала головой и произнесла:
— Это наши жизни ничтожны, а вы, господин, должны беречь себя. Вам нельзя умирать. Вы можете погибнуть только в битве.
Котар опёрся на посох, — кстати, совершенно обычный, не психосиловой, — выпрямился и представился:
— Меня зовут Котар Ва-кенн. На "Амбиции" я отвечал… за что-то вроде Scholastia Psykana.
Женщина отступила и произнесла:
— О… так вы псайкер, как наш владыка?!
— Нет. — Котар покачал головой. — Он куда искуснее.
— Счастлива познакомиться. — Женщина поклонилась ему в пояс. — Мария Гиммельфарб. Я — магистр флота.
— Высочайшее звание! — произнёс Котар. — Редкий человек его удостаивается.
— И я безмерно благодарна владыке за оказанную честь.
— Вы участвовали в сражении с пиратами в системе Гас? — спросил Котар.
— В роли старпома. Тогда магистр Сава взял управление на себя.
— И часто он так поступает?
— Нет. — Мария покачала головой. — Владыка могуществен, но не вездесущ.
Она переглянулась с подчинёнными, велела им не отвлекаться, а потом добавила:
— Пройдёмте к иллюминатору. Оттуда открывается прекрасный вид.
Это правда. Пусть даже за несколько лет на боках "Амбиции" появилось множество уродливых рубцов, но красоты этот корабль не растерял.
"Пентакль" же, напротив, преобразился в лучшую сторону. Все застарелые раны были вычищены, обработаны и залатаны. Котар не мог разглядеть и следа тех повреждений, которые отметил ещё на Белами-Ки.
— Владеть превосходным оружием — особое удовольствие, — произнёс Котар. — "Пентакль" великолепен. Я даже немного вам завидую.
Щёки собеседницы едва заметно порозовели.
— Благодарю, господин. "Пентакль" — мой дом, семья… смысл. Я уже не могу себя представить без него.
— Как вам здесь живётся?
Румянец ушёл, Мария нахмурилась и ответила:
— Это был долгий тяжёлый путь, но я справилась и горжусь собой.
— Если какие-то вопросы покажутся вам бестактными, грубыми, можете не отвечать.
— Нет-нет, всё в порядке, господин! — Мария даже выставила ладони вперёд. — Вы можете спрашивать что угодно!
— Хорошо.
Котар ожидал, что прямо здесь и сейчас за спиной вырастет психическая проекция Савы, но тот как-то не спешил с эффектным появлением.
— Что-нибудь изменилось после захвата Белами-Ки? — спросил Котар.
— Ну… у нас появилась ремонтная база. Мы пополнили экипаж. Приток свежей крови — всегда хорошо!
Котар не успел уточнить, когда Мария сама продолжила:
— Свободы, конечно, стало больше. Только вот не знаю, хорошо ли это.
— Что имеете в виду?
— Нас, верных слуг, стало сильно меньше относительно новых членов общества, поэтому это не они подстраивались к нашим условиям, а мы к их. — Мария поморщилась. — На "Пентакле" появились деньги… эти бары, казино… бордели.
— И вы не против?
— Против, но на то воля хозяев. Вообще, конечно, грех жаловаться. — Мария указала на татуировку на лбу. — Люди с этим знаком теперь занимают куда более высокое положение, чем прежде.
Сава так и не появился, чтобы прервать Котара. То ли верил, что он не найдёт никакого грязного белья, то ли смирился с тем, что это рано или поздно произойдёт.
Котар шанс не упускал, как и не упускал возможности посмотреть на сложнейшую операцию по сцепке двух громадных кораблей в единое целое.
Пусть "Амбиция" пока не у дел, но её время ещё настанет.
Ийдана привела Котара на обзорную палубу. Мы пересекали в этот миг Море Душ, но иллюминаторы не были закрыты. Сава стоял спиной к гостям и любовался буйством стихии.
Бурные течения варпа хлестали защитное поле "Пентакля", проникали внутрь "Амбиции" в поисках сладких душ, но раз за разом отступали ни с чем, — никого там уже не было. Чуть дальше в пурпурном мареве во время разрядов молний можно было разглядеть очертания гигантов, — левиафанов, кракенов и других хищников Моря Душ. Обманываться их спокойствием и неподвижностью не стоило, — мгновение слабости, и они сомнут крейсеры с той же лёгкостью, с которой человек давит надоедливых мошек. Их мощь поражала и могла свести с ума иного неподготовленного человека, но на счастье на палубе никого, кроме Савы, Котар не заметил.