Да, осматривая Авалон, я убедился в том, что не зря за Нагару пролили столько крови.
Георг прибыл на Авалон как раз в левитирующем вагоне, — быстрее способа преодолеть пространство между космопортом и искусственным островом нет.
На этот раз его сопровождала следующая компания: естественно Ловчий, — без телохранителя никуда, — Росса, Авраам, господин Беркут с супругой и я. Мурцатто сослалась на головную боль, да и вообще редко отдыхала с Георгом, Томаш казино не любил, ну а все остальные отправились испытать удачу в "Цитадель".
"Цитадель" — крупнейшее игорное заведение Авалона и выглядело соответственно величественно и крепко. Тогда как все остальные строения в округе будто бы держались на честном слове, — хрусталь и нити золота, — казалось, вот-вот развалятся из-за резкого порыва ветра, в "Цитаделе" можно было держать оборону во время орочьего нашествия, не дай Бог-Император, такое горе снова постигнет Нагару.
Но то внешняя сторона "Цитадели", а что внутри?
Во внутреннем дворике гостей встречало изваяние огромного меча, вонзившегося в каменную глыбу в самом центре пруда. Несмотря на бьющие вокруг фонтаны и радужный блеск, я отчётливо разглядел этот памятник и могу сказать, что скульптор подошёл к делу ничуть не менее ответственно, чем Котар при создании "Старого Дракона".
Позднее я опросил обслугу казино на тему интерьера, но она — местная, нагарская. Пожали плечами и ответили: "Какие-то мифы". Ничего конкретного не узнал, но и не отчаивался. Было чем заняться и без изучения архитектуры со скульптурой.
Мы достигли входа, где нас поджидали охранники со всеми этими сканерами, дубинками и огнестрельным оружием. Только Росса прошла без каких-либо проблем, — ей осталось лишь сумку подхватить с движущейся ленты. Всем остальным пришлось объясняться из-за встроенного оружия, аугметики и дополнительных приспособлений, благо документы всегда с собой.
Ожидаемо Ловчего не пропустили. Он и без бластеров с мечами — передвижная мясорубка, оружие массового поражения. Ловчему указали на комнату отдыха, где своих хозяев дожидались другие киборги-телохранители: от вполне человекоподобных, скрывающих протезы и имплантаты от посторонних глаз, до машин смерти, на которых даже смотреть страшно.
И, может быть, Ловчий даже не обиделся бы из-за такого отношения, — не в первый раз, — но он задержался, чтобы посмотреть на решение охраны в случае с Авраамом.
Авраам ростом в два метра и десять сантиметров, с широченными плечами, нависал над всеми собравшимися охранниками, несмотря на то, что они в полном снаряжении, а он в костюме-тройке. Он постригся, расчесался, как следует, снял шляпу и даже улыбался во все свои тридцать два золотых зуба, но охранники с каждым мгновением становились только белее.
Их командир проглотил слюну, ещё раз бросил взгляд на документ, описывающий искусственные приращения, но так ничего и не прочёл, — руки дрожали, взгляд не фокусировался, вообще, наверное, не хотелось смотреть на громилу напротив. Но он всё-таки спросил после того, как Авраам прошёл через рамку рентгенного сканера:
— У в-вас… не только рука.
— По всему телу нейропорты, — отозвался Авраам, обворожительно и одновременно устрашающе улыбаясь, — есть искусственные органы, кости усилены. Всё это — армейские штуковины, но встроены для управления техникой, а не для боя. Вы разве не встречались с подобным?
— Н-нет.
— Полагаю, вам нужно доложить начальнику караула или старшему менеджеру, так? Как у вас эта должность называется?
— Д-да, с-сейчас.
В итоге Авраама всё-таки пропустили. Ловчий покачал головой, издал нечто похожее на цоканье языком, хотя у него и языка-то не было, и отправился общаться с другими такими же пост-людьми.
Авраам же ухмыльнулся, прошёл в главный зал, оглядел будущих жертв и окунулся в игру.
Я играть не стал. Для порядка взял в баре бокал с вином, а потом наблюдал за тем, как Георг, Авраам и Росса тратят свои кровные. Не то чтобы я не любил играть, — нет, люблю, но только в компании хороших друзей. Здесь же, ну вы знаете, — казино всегда выигрывает.
Посетителей было очень много: ни одного пустого стола и даже почти все игровые автоматы заняты. Играла живая музыка, выступали танцоры. Ничего непристойного, — бордели и кабаре дальше по улице.