В этот миг Ловчий подал голос:
— Капитан, наши здесь, но никто вмешиваться не собирается. У врага подавляющее численное превосходство: пехота, кавалерия, ещё к порту движется тяжёлая техника.
— Надо думать, — отозвался Георг, — но не переживай. Сейчас всё решится.
Вернулся Беренгарио. И если при первой встрече по походке можно было сказать, что он — напористый и уверенный в себе солдат и офицер, то теперь маршал растерял весь задор.
— Ну! — окликнул его Георг.
Беренгарио с шумом выдохнул воздух и дал ответ.
Пиу Де Бальбоа стянул с плешивой головы аллонж, протёр лицо надушенным платком, а потом разлил амасек по снифтерам. Сгорбленный сервитор, нижняя половина тела которого была заменена гусеничным движителем, взял бокалы и передал их гостям капитана: Георгу и Аврааму. Георг развалился на диване, а вот Авраам привалился к стене между коллекционным оружием капитана Де Бальбоа. Мурцатто пить отказалась и стояла, разглядывая через толстое стекло иллюминатора родной серо-голубой мир с редкими перьями белоснежных облаков.
— Не расстраивайся, amigo, — ухмыльнулся Пиу.
— Не расстраивайся… Два года работы, блядь! — произнёс Георг и залпом прикончил благородный напиток.
Сервитор поехал за следующей порцией амасека.
— И когда нас спалили?! — спросил Георг.
— Предположу, что после той стычки с патрулём у Тарано, — ответил Авраам, космический десантник, который служил семье Хокбергов уже больше века. — Каюсь, вылезли они, как чёртики из коробочки. Думать было некогда.
— Но свидетелей же не оставили!
— Наверняка было расследование. Это же — военный объект, — сказал Авраам. — Опросили местных, узнали, что в деревушке неподалёку остановился какой-то иномирянин Хоквуд со свитой. Начали копать.
— Сука…
— Не всё так плохо, — произнёс Пиу. — Оплатили мне ремонт. После Мордвиги в самый раз. Todo lo que pasa es para major.
— Мне уже скоро шестьдесят, Пиу, — Георг прикрыл глаза ладонью. — А тебе сколько? Семьдесят?
— Шестьдесят.
— С каждым годом сил всё меньше, а я как был с "Амбицией", так и остался. Ничего не нажил, только просрал.
— Как там у вас, у людей… — ухмыльнулся Авраам, — зато сколько баб выебал, сколько бухла выпил!
Пиу рассмеялся. Отражение лица Мурцатто в иллюминаторе поморщилось.
— Нихрена не смешно, — отозвался Георг.
— Так пройди омоложение, — посоветовал Пиу. — Я вот думаю, как брошу якорь у какого-нибудь цивилизованного мира, сразу отправлюсь. Ещё и волосики на башку пересажу. В аллонже жарко.
— А я вот даже не знаю, чем заняться, — сказал Георг. — Наёмничество мне что-то разонравилось. Здесь, в Магнезии, больше никаких лакомых кусков. Корпорации в Автаркии живьём сожрут. Где-то ещё высок риск, что меня власти возьмут за жопу, — законов я нарушил уже на несколько смертных приговоров подряд. На хартию вольного торговца даже не посмотрят.
— Есть одна идейка, — произнёс Авраам. — Сейчас, погоди, обмозгую.
Десантник опустошил бокал и отдал сервитору, который безустанно совершал рейсы от гостей и до стола господина и повелителя "Стервятника".
Мурцатто вышла в центр капитанской каюты под свет изящной позолоченной люстры с парой сотен ароматических свечей, ткнула пальцем в Георга, словно собиралась проткнуть того рапирой, и произнесла, едва сдерживая крик:
— Многие, кого ты записал в "революционеры", хотели начать жить без тебя и твоей компании! Ты им жизнь испортил!
— Я, наверное, знаю их лучше, чем они себя, — ответил Георг. — Не гони, милая Мурцатто.
— И прекрати меня называть "милой"! Сколько можно?!
— Ну ладно, с этим я ещё могу согласиться. Сейчас ты скорее "озлобленная Мурцатто".
Мурцатто сжала руки в кулаки, а потом бросила Пиу:
— Налейте и мне, господин Де Бальбоа.
— Сию минуту, миледи.
Мурцатто не стала ждать сервитора и сама пошла к столу. Георг бросил ей вслед:
— Могу поспорить, ни у кого ничего не вышло.
— Не все же такие неудачники, — сказала Мурцатто и сделала глоток амасека.
— А вот это уже удар ниже пояса, — Георг показал пальцем на Мурцатто.
Назревающую ссору закончил Авраам: