Виктория присела рядом с дверным проёмом, достала осколочную гранату, вытащила чеку, досчитала до трёх, а потом выкатила её наружу. Всё из-за того, что парочка еретиков добралась до стен и оказалась в мёртвой зоне, а поэтому с ними стоило покончить как можно скорее, пока они сами не забросали защитников каким-нибудь взрывоопасным дерьмом.
Гром, грязная брань, крики агонии, — Виктория всё сделала правильно. Однако для верности она добавила ещё одну гранату, а потом окликнула отделение огневой поддержки, чтобы те занимали позицию на втором этаже.
Сама Виктория, перешагивая трупы, побежала помочь соратникам в рукопашной.
К её появлению схватка уже была проиграна: еретики добивали раненых.
Издав нечленораздельный рёв, Виктория с разбегу ударила ближайшего еретика штыком в лицо. Стекло противогаза брызнуло во все стороны, и лезвие вошло в глазницу.
Виктория отпихнула мертвеца ногой и хлестнула остальных противников веером лазерных лучей. Мощность выкручена на максимум, — ни Виктория, ни еретики не оставляли друг другу и шанса.
Ружьё быстро разрядилось, тут и сказочке конец, но Виктория не одна, а вместе с командным отделением. Огнемётчик оградил позиции наёмников и еретиков стеной пламени, а некоторых рабов лживых богов даже превратил в вопящие факелы. Огнемётчик и сам загорелся, когда пули попали по баллону за спиной. Ещё мгновение и взрыв.
Ударная волна кому-то переломала кости, а Викторию швырнула в стену. И хорошо, что Виктория налетела на преграду протезом, другая рука повисла бы плетью после такого. Виктория быстро восстановилась и впечатала искусственный кулак в морду ближайшего еретика. Запрыгнула сверху и стучала до тех пор, пока тот не забился в агонии.
Очень быстро и те, и другие люди обратились в зверей, — избивали, рвали и грызли друг друга, и это даже не преувеличение. Некоторые еретики стягивали противогазы и вонзали клыки в шеи, руки, ноги, во всё, до чего дотягивались, и горе тем, у кого ничего, кроме нарядной формы, на том месте не было.
Виктория ударила одно такое кровожадное чудище ножом под челюсть. Лезвие наверняка вошло и в мозг, но почему-то человекоподобная тварь не останавливалась. Виктория зарычала чуть ли не страшнее еретика и расколола тому череп своим аугметическим протезом. Она кувыркнулась, подобрала с пола чей-то тяжёлый стаббер, а потом зажала гашетку. Ствол ходил ходуном, — не так уж Виктория и сильна на самом деле, — она дрожала из-за отдачи, но с такой скорострельностью и кучностью промахнуться сложно. Виктория вышвырнула последних штурмовиков прочь.
— Отходим, отходим, блядь! — прозвучало с той стороны.
Даже удивительно, что так ненавидящие друг друга люди говорили на одном языке.
Отступление прикрывала "Химера", точно такая же, как и у наёмников, но окрашенная не красно-синими полосками, а словно грязью вымазанная. Как ни крути подобный камуфляж куда лучше ярких цветов во время городских боёв, однако от гибели "Химеру" окраска не спасла. Она получила бронебойную ракету под башню, зачадила, а потом и загорелась. Расчёт ракетной установки остановил ещё одну такую боевую машину пехоты, но обрадоваться никто не успел.
С соседней улицы выкатило не что-нибудь, а танк "Леман Русс". После выстрела то, что осталось от расчёта ракетной установки, обрушилось вместе с секцией второго этажа.
Тяжёлые болтеры "Леман Русса" не утихали ни на мгновение, время от времени ухала пушка.
Виктория, заваленная обломками, с поломанной маской, каждую секунду вдыхала всё больше самого вредного воздуха, который только можно было представить.
Боевой танк разнёс бы здание по кирпичику, если бы не гром, молния и великолепное появление на поле боя Вольного Клинка. Нераж попал в боеукладку, и танк превратился в пламенную вспышку.
Викторию извлекли из-под обломков и вручили противогаз, снятый с еретика. Кривиться и капризничать она не стала. Чувства в это мгновение ничего не значили. Главное — выжить. Одна линза противогаза вся в трещинах, но дышалось так всё равно легче, чем вообще без какой-либо защиты.
Виктория едва пришла в себя и вспомнила, что надо бы понять, кто ещё жив, и снова организовать оборону, когда раздался жуткий грохот, началось землетрясение, и их полуразвалившиеся укрепления потеряли приставку "полу".
В бусинке вокс-приёмника прозвучало нечто такое, из-за чего Виктория похолодела: