Тучи мух и трутней, размером с человека, а то и больше, взвились над землёй и первыми настигли разведчиков. Беспорядочная стрельба, панические крики и агонизирующие вопли — вот и все достижения защитников Норайи.
Да, чтобы справиться с такой угрозой, ополченцев из Сил Планетарной Обороны явно недостаточно.
Погибшие солдаты быстро вернулись к нежизни, чтобы засвидетельствовать, как Князь Демонов Велай пускает корни в рукотворном болоте, над которым начинали виться душащие зеленоватые миазмы.
Восставшие мертвецы устремляли взгляды слепых глаз на могучее древо, на ветвях которого вместо плодов росли человеческие головы. Мертвецы открывали рты и вопили что есть сил, приветствуя господина и повелителя.
Мор пришёл на Норайю.
А на Покаяние Святого Войтеха пришла Война.
Полюбоваться видами, конечно, не удастся — хотя наверняка найдутся любители — но если осмотреть окрестности со стен Карлсграда, то можно увидеть глубоко эшелонированную оборону на месте некогда живописных зелёных лугов: несколько линий траншей, опоясывающих святой город; многочисленные ДЗОТы, построенные церковными дружинами; совсем немногочисленные пласталевые бункеры, созданные на заводах СШК и в готовом виде сброшенные прямо на место установки; артиллерийские, зенитные батареи и даже одна передвижная крепость. Однако то, что было дальше, до самого горизонта, вряд ли бы кого порадовало — нет таких любителей, по крайней мере, среди правоверных имперских граждан. Всё потому, что на Карлсград накатывала алая волна служителей проклятого кровавого бога. Мутанты, зверолюды и — спаси и сохрани — архипредатели.
— Кровь! Кровь! Кровь Кровавому Богу! — орал воин Кхорна. — Черепа для Трона Черепов!
Этот кровожадный убийца, когда-то предавший человечество ради бесконечности резни, нёсся по полю боя на демоническом скакуне — джаггернауте. Тварь, больше напоминающая дикое сочетание металла и плоти, коня и носорога, лихо перескакивала через рвы и противотанковые ежи, рассекала колючую проволоку и боковую броню боевых машин пехоты, ловила, подбрасывала в воздух, а потом чуть ли не целиком глотала тех несчастных глупцов, кто оказался у неё на пути.
Несколько движений челюстей — и от последней жертвы осталась только пара сапог с кровоточащими обрубленными ногами.
Всадник не отставал от скакуна числом убийств. Он рубил, рубил, рубил безустанно. Его демонический меч пил и просил ещё. Меч был проклят той жаждой, которую не утолить никогда, сколько врагов ни кромсай.
Бога Крови можно уличить в безыскусности, но не в глупости. Что бы ни случилось, как бы ни завершилась битва — триумфом его последователей или же их позорным поражением — Кхорн побеждал всегда. Совершенно неважно, чья кровь прольётся и чьи черепа падут к Трону. Главное, чтобы кровь лилась, а черепа падали.
Джаггернаут поддел рогом и перевернул БМП ополченцев. Задние бронированные дверцы открылись, из десантного отсека кое-как, роняя ружья и незакреплённые ремешками каски, выбрались помятые солдаты. Выбрались только для того, чтобы пасть жертвами обезумевшего маньяка.
— Кровь Кровавому Богу!
Меч рассёк ополченца от макушки и почти до пояса, — фонтан крови обрызгал его однополчан.
— Черепа для Трона Черепов!
Страшная смерть соратников, чудовищные крики, вид демонов, всё это внушало ужас. В такие мгновения забываешь даже собственное имя, не говоря уже о том, как защитить свою жизнь. Многие ополченцы попытались отползти обратно в утробу перевёрнутой БМП, но не было спасения.
Редкие попадания в упор оставили раскалённые точки на доспехах. Воин Кхорна раззадорился и только яростнее атаковал. Взмах — голова с плеч. Удар — следующий ополченец падает с проломленным пласталевым нагрудником и проломленной же грудной клеткой. Пинок — крики агонии. Бедолаги, которые никогда не видели истинного лица войны, падали в грязь один за другим. Они выглядели, как тряпичные куклы, попавшие под руку капризному и злому ребёнку.
— Нет… прошу. Не убивай! — захныкал молодой ополченец.
Он перевернулся на грудь и попытался уползти. Воин Кхорна усмехнулся, схватил мальчишку за ногу, дёрнул на себя, насладился воплями, а потом резко опустил тяжёлый сабатон на поясницу жертвы, ломая хребет. Раздался стон, прозвучали рыдания, а потом кхорнит резко оборвал их. Меч пробил затылок ополченца так, что кончик лезвия высунулся изо рта, выбив зубы.