— С чем?! — Глаза Серы округлились.
Котар присмотрелся к девушке так, как умеют только псайкеры, а потом добавил:
— Нет, это не ошибка. Внутри зреет жизнь.
Сера вздрогнула и побледнела, сделал шаг назад неуклюже, — ноги заплелись. Котар успел придержать её за миг до падения.
— Тебя разве не тошнило? — спросил Котар.
— Тошнило, но… — начала Сера, — у меня… у нас с Вилленуччо не может быть детей.
— И всё-таки это произошло, — сказал Котар. — Я, конечно, не разбираюсь в процессе, но чётко вижу искру ребёнка. Поблагодари Бога-Машину и Омниссию за этот дар.
— Мне… мне всё надо проверить.
— Конечно! Проводить?
— Нет, спасибо… Котар. Д-до свидания.
На Сере лица не было, и Котар проследил за ней. Сера опиралась на стены и койки, иногда сталкивалась с коллегами или пациентами, словно очки перестали помогать, но всё-таки она добралась до того отдела госпиталя, где занимались женским здоровьем. Котар улыбнулся, глядя, как сходятся створки за спиной девушки.
Что бы ни происходило на "Пентакле" и вообще в галактике, жизнь всё равно побеждала.
Когда слова Котара подтвердились, в доме четы ван Дейк началось форменное сумасшествие. Ежедневно появлялась новая одежда: пелёнки, маечки, штанишки, обувь. Ещё ничего непонятно, — мальчик или девочка, — но Сера с головой ушла в подготовку к рождению ребёнка, уже видела, как будет покачивать ляльку в руках, разучивать "маму" с "папой" и, конечно же, наблюдать за первыми шагами любимого чада.
Все инструменты и заготовки с работы, которые могли свалиться с верстака и навредить, отправились туда, где им самое место, — в кабинет Серы при госпитале. К листам пергамента с избранными цитатами из священного писания, которые украшали собой мебель, добавились наклейки с разноцветными зверушками и сказочными персонажами. Сера то и дело просила Вилхелма надувать воздушные шары, на что тот смотрел дико, но всё-таки не отказывал супруге в прихоти.
Сера похорошела. Никогда до и больше ни разу после вы бы не увидели, насколько расцвела эта девушка в первые месяцы беременности. Она сверкала, как драгоценный камень, а Вилхелм любовался.
— Как мы его назовём? — спросила Сера одним фантастическим вечером, млея в объятьях мужа.
— Его?
— Или её?
Вилхелм ответил быстрым поцелуем, а потом сказал:
— Дорогая, ты делаешь львиную долю работы. Как захочешь, так и назовём.
Сера нахмурилась, ткнула мужа под рёбра кулачком и сказала:
— Так неинтересно! Говори, давай!
— Не знаю… — Вилхелм улыбнулся, посмотрел в сторону.
— Узнай!
Вилхелм подумал немного и произнёс:
— Мне кажется, если культовое имя не будет резать слух, как у меня, то уже хорошо. Пусть будет Уран, а если девочка… хм…
— Астат! — подсказала Сера.
— Ты у меня самая умная. — Вилхелм поцеловал супругу в лоб.
Наверное, это настоящее преступление прерывать семейную идиллию, но…
Дурное предчувствие Вилхелм ощутил чуть погодя, когда Сера прошла первые обследования. К тому времени живот округлился, и Сера не скрывала его, а показывала, что уже не девочка, а будущая мать.
Улыбка до ушей, Сера взяла Вилхелма за руку, но потом встретилась взглядом с доктором Игельхундом, и улыбка исчезла, а напряжение усилилось.
Доктор Игельхунд явно не знал, с чего начать, и Вилхелм проскрипел зубами. В памяти всплыло предупреждение маленькой ведьмы, и Вилхелм только сейчас понял, о чём в нём шла речь.
— Ты знаешь, Сера, — проговорил доктор Игельхунд, — я тебя люблю. Все в госпитале тебя любят. — Он вздохнул. — Проклятье. Вот… посмотри. — Игельхунд протянул Сере пачку пиктов, полученных во время обследования.
Сера до того сильно сжала Вилхелму ладонь, что тому пришлось воспользоваться другой рукой, чтобы расцепить хватку. Сера сидела, как прикованная, а поэтому Вилхелм сам взял снимки и разложил их перед супругой. Сам он нисколько не разбирался в том, что можно разглядеть по чёрно-белому изображению плода, а вот Сера покачнулась и едва не свалилась со стула. Вилхелм успел подхватить её, а доктор Игельхунд вскочил с места и сказал:
— Так и знал.
Вдвоём они перенесли Серу на кушетку. Вилхелм расстегнул ворот блузки и подложил под ноги любимой подушку, а в это время доктор Игельхунд смочил в раковине носовой платок холодной водой и опустил Серене на лоб.