Сера посмотрела на него мокрыми глазами. Вилхелм продолжил:
— Что бы ни случилось, какую бы железку ты в себя ни встроила, прошу, оставайся той девочкой, которую я когда-то полюбил.
Сера быстро закивала, потянулась к мужу, тот поцеловал её и сказал:
— А ещё у тебя теперь есть сын. Восстанавливайся, набирайся сил, потому что ему нужна твоя любовь даже больше, чем мне.
Сера потупила взор, едва слышно проговорила:
— У меня ничего не выходит. Я — плохая…
Вилхелм усмехнулся и проговорил:
— Ты — умница. У тебя всё получится. Ты будешь замечательной мамой.
Со стороны за влюблённой парой наблюдали Мурцатто и Мария.
— Можно нескромный вопрос, Мария?
— Нет, я не замужем, детей нет, — ответила капитан Гиммельфарб.
Мурцатто кивнула, затянулась, выпустила облачко дыма, а потом сказала:
— Хорошо мы с вами сработались. Уже понимаем друг друга без слов.
— Глядя на них, ничего другого и не спросишь.
Мария всё-таки ответила на предложение Мурцатто, взяла у неё сигарету, задымила, а потом добавила:
— Завидую.
Глава 24. "Подкрепления"
Аннотация: война на Хелге-Воланте развивается не по плану. Георгу Хокбергу и компании придётся приложить все усилия, чтобы Империум устоял в этом испытании.
На город опустилась тьма.
Опустилась и не смогла ничего поделать с миллионами огней Тальмарина, одного из многих ульев планеты под названием Брунталис.
Яркие прожекторы выхватывали среди низких туч рекламные аэростаты. На крышах домов и вдоль трасс мерцали объёмные голощиты, которые предлагали приобрести тысячу и одну услугу или товар от дешёвой зубной пасты и до молодости, что по карману только самым богатым. Ровным светом до поры до времени сияли огни квартир и домов, — жители Тальмарина готовились ко сну, пытались ухватить или найти немного счастья перед следующим днём, наполненным тяжёлым трудом. На дорогах и эстакадах, увивающих город-улей бесчисленными кольцами и лабиринтами, горели фары легковых автомобилей и грузовиков. Наблюдая за безумным трафиком, можно было сравнить Тальмарин с муравейником, наполненным необычными люминесцирующими насекомыми. Они всё двигались и двигались, и только Бог-Император знал, когда это движение остановится, и остановится ли оно вообще.
Но весь поток машин ни меня, ни вас, дорогие читатели, волновать не должен. Остановимся подробнее на длинном и хорошо защищённом кортеже, ради которого не только перекрыли несколько дорог, но даже задумались над серьёзной охраной. В центре кортежа один за другим двигались похожие как две капли воды лимузины. Внутри салонов можно было представить и оргию знаменитостей, и напряжённые лица деловых людей, собравшихся на важную встречу, но оба предположения ошибочны. По бокам лимузины были прикрыты вооружёнными мотоциклистами, а спереди и сзади ехали бронетранспортёры типа "Носорог" с тяжёлыми болтерами на крышах и метками местных силовиков на бортах.
Кто же заслужил подобное внимание властей?
В салоне центрального лимузина сидел мужчина неопределённого возраста, который с равным успехом мог только-только перейти рубеж тридцатилетия, а, может быть, и разменять пятый десяток. Загорелая кожа плотно обтягивала ширококостное лицо. На нём ни морщинки, — вместо них белели старые рубцы. Волосы, усы и борода чёрные, как лаком обработанные, но больше подходили пожилому человеку. В глазах сияли огни далёких обжигающих звёзд, но порой от взгляда этого человека можно было похолодеть.
Георг Хокберг выздоровел, прошёл омоложение и приготовился сворачивать горы, чтобы стать самым влиятельным человеком если не всего Империума, то хотя бы Сектора Сецессио.
И, чтобы ничего не отвлекало от грандиозных планов, Георгу требовалось разобраться с одним личным делом, ради которого он и посетил Брунталис.
— Скажи маме, что вы будете жить вместе, если захотите, — произнёс Георг.
Его дочь, Росса, одетая в чёрный брючный костюм на манер сами знаете кого, отозвалась:
— Что-то как-то не по себе. Никогда бы не подумала, что мне будет стыдно с ней встретиться.
— Брось, она всё-таки мать. — Георг сделал глоток шампанского. — Я верю — она тебя простит.