— Ох… нехорошо получилось. — Росса потупила взор.
— У этой истории счастливый конец, — сказал Георг. — Вскоре ты будешь учиться в одном из самых престижных учебных заведений Дитрита. Пройдёт несколько лет, ты — младший офицер, например, на "Амбиции", а там глядишь — собственный корабль, собственное дело.
Росса вымученно улыбнулась и сказала:
— Сглазишь.
— Всё в твоих руках, дорогая. Главное — учиться, не злоупотреблять алкоголем, наркотиками, мальчиками.
— Пап!
— Что? — Георг усмехнулся. — Уж кому как не мне это знать? В смысле… об алкоголе с наркотиками.
Росса хмыкнула, но улыбалась совсем недолго. Даже сквозь бронированное стекло автомобиля пассажиры расслышали стрельбу, — Тальмарин никак нельзя было назвать спокойным городом. Банды ульевого отребья постоянно делили территорию.
— Дом, милый дом, — проговорила Росса, когда кортеж проезжал мимо полыхающей машины и окровавленных трупов.
Арбитр как раз закончил зачитывать приговор и продырявил голову последнему задержанному, который стоял перед ним на коленях.
— Кстати, о безопасности, — сказал Георг. — Я решил, что нет никого лучше Ловчего.
Телохранитель Георга сидел подальше от люменов, кондиционера и мини-бара. В полутьме его можно было принять за человека. Он вновь прошёл перестроение, получил более человекоподобный корпус и даже синтетическое лицо, но долго смотреть на него вряд ли бы у кого получилось без содрогания. Теперь Ловчий походил на манекен без какой-либо растительности на лице и с ледяным немигающим взглядом. В ответ на упоминание он только кивнул.
Росса проглотила ком, а потом произнесла:
— Но он же не будет… э-э-э… постоянно за мной ходить?
— Нет, госпожа, — отозвался скитарий. — Меня вы будете видеть куда реже всех остальных.
— Остальных?
— Всего около пятидесяти телохранителей. — Ловчий попытался улыбнуться, но лучше бы этого не делал, вышло зловеще. — Даже у вашего отца меньше. — Он перевёл взгляд на Георга и добавил: — Пока что.
— Пап, — только и проговорила Росса, прищурившись.
Георг ухмыльнулся и ответил:
— Просто не обращай внимания на громил на фоне. И нет, они не станут отгонять твоих друзей и ухажёров, если только те не наркоманы какие.
— Я вообще могу никуда не лететь!
— Можешь, — согласился Георг, — но полетишь.
Росса посмотрела на отца исподлобья, но ничего не ответила.
Уже совсем скоро кортеж въехал в неприметный дворик, закрытый верхними уровнями улья не только от солнечного света, но даже от многочисленных люменов и объёмной неоновой рекламы, — ни дать ни взять тёмная подворотня. Вереницу машин встретила вереница же мусорных контейнеров, битком набитых отбросами. В ближайшем ковырялся сгорбленный коротышка, возможно, ратлинг. Чуть дальше, кроме побитых и исцарапанных колымаг, стояли совсем уж ржавые остовы легковых автомобилей, с которых сняли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Вокруг бочек с полыхающим мусором собралась подозрительная компания, гремела музыка. Доходяги с татуированными лицами и грубыми протезами угощались запечёнными крысами на палочках и мутной белёсой жидкостью в одноразовых пластиковых стаканах.
— Ну и срань… — других слов Георг не нашёл.
— Эй! Вообще-то здесь я провела большую часть своей жизни! — воскликнула Росса.
— Вот и причина, по которой я предпочитаю флот. — Георг кивнул в сторону неприглядного городского тупика.
Лимузин остановился. Телохранители открыли двери в обе стороны и выпустили важных личностей из машины.
Вокруг Георга и Россы два ряда охраны, — своя собственная, компанейская и местные силовики, — но Россу всё равно разглядели.
— Rojа! Eres tu? — раздалось со стороны местных бандитов.
— Привет, Хромой! Привет всем, ребята! — отозвалась Росса.
— Todo está bien? Quién es este cabron?
— Es mi padre! — ответила Росса. — Mama dijo la verdad!
— Vaya! No olvides de los viejos amigos!
— Не забуду!
Росса шла спиной вперёд, переговариваясь со знакомыми, но их размытые черты быстро потерялись среди высоких и крепких телохранителей. Росса развернулась, и Георг спросил её:
— Это на каком языке? Вроде бы Пиу лопочет на чём-то подобном.