— Здесь это второй по распространению диалект, — ответила Росса.
— Так ты ещё и полиглот?
— Ну, это громко сказано.
Росса постояла немного на крыльце многоквартирного дома, потом вздохнула поглубже и… сначала вперёд лёгким ветерком пролетел Ловчий, а потом уже окликнул двигаться за ним.
Внутри Георг вздохнул полной грудью и втянул мириады самых отвратительных запахов, начиная с дешёвых самокруток и заканчивая мочой. Он вытащил из кармана надушенный платок и приложил к носу.
Лифт как назло не работал, и всего несколько месяцев назад Георг проклял бы всё, что только связано с этим домом, районом, городом, вообще планетой, но теперь смотрел на подъём по лестнице спокойно. Георг не только лучше выглядел, но и получил кое-какие искусственные органы, синтетические мышцы и кожу. Он до сих пор носил с собой трость, но теперь только как стильный аксессуар и скрытое оружие.
Стараясь не прикасаться к поручням, прожжённым сигаретами, и стенам, исписанным безвкусными, порой похабными рисунками, Георг с Россой и Ловчим преодолел несколько пролётов. Росса застыла у металлической двери, с которой уже осыпалась часть краски, а Георг с Ловчим ждали на лестничной клетке между этажами.
Наконец Росса набралась смелости и позвонила. Открылась дверь, все смолкли, боялись издать лишний звук, Росса неловко развела руками и проговорила:
— Привет, мам. Ну… вот и я.
Невысокая женщина, закутанная в шаль, похожая на жертву гигантского паука или куколку бабочки, с плачем набросилась на Россу и утащила её в недра квартиры.
Георг достал мундштук, закурил, а Ловчий спросил:
— А вы не пойдёте?
— У нас ничего общего, кроме ребёнка. Я эту женщину даже не помню.
Как по заказу дверь в маленькую квартирку снова отворилась, и из неё вылетела сама ярость.
— Да как ты вообще посмел явиться?! — В Георга полетел горшок с цветами.
Ловчий не сплоховал, спас растение, и поставил его у ног, но тут же получил тапком по голове. Дожидаться ещё одного "снаряда" ни Георг, ни Ловчий не стали, а спешно ретировались, преследуемые воплями и бранью.
— Ну? Что я тебе говорил? — произнёс Георг. — Я ей дочку привёл, а она ругается.
И всё-таки через час Россе удалось успокоить мать, и госпожа Ноцци соизволила-таки не только спуститься, но и собрать вещи в дорогу.
— Я с тобой рядом не сяду! — сказала госпожа Ноцци, чуть ли не продырявив Георга пальцем.
Тот развёл руками и окинул взглядом кортеж, — на выбор несколько машин. Если госпожа Ноцци соизволит, то пусть едет хотя бы и в броневике. Георг посмотрел на Россу и кивнул ей с тем смыслом, что "молодец".
Не время для лишней драмы, время Георга и без того утекало сквозь пальцы.
Здание правительства Нагары походило на театр. На условной сцене стояла трибуна с микрофонами, рядом — место спикера. Там, где обычно ждёшь увидеть зрителей, за каменными столами сидели мелкие лендлорды, чьи владения редко превышали размерами пять тысяч квадратных метров — один или два острова на кажущихся бесконечными морских просторах.
Более крупные владельцы самого ценного ресурса океанического мира смотрели на коллег в партере свысока. Они наслаждались всеми удобствами в ложах по обе стороны от трибуны. Кто-то сидел полулёжа на кушетке, другие не расставались с обслугой, ведь та откликалась на любой каприз.
Ложи — единственное место, выгодно отличающееся по стилю от интерьера, — в здании правительства царил удивительный аскетизм. Колонны, балюстрады, статуи и бюсты знаменитых военачальников, религиозных деятелей, политиков и учёных Нагары были выполнены нарочито грубо, вырублены из скальных пород.
Это здание ничуть не пострадало во время нашествия орков. Зрители голопередач и непосредственные участники заседаний видели примерно одну и ту же картинку, как в нынешнем, сорок втором тысячелетии, так и в учебниках или иных материалах, посвящённых предыдущим эпохам до смутного времени. Разве что баланс сил изменился. Чиновников Администратума и их доверенных лиц стало куда меньше, зато техножрецов и представителей экклезиархии больше.
Последних представляла госпожа Сария фон Фредрисхальд, которая владела парой архипелагов — четырьмя десятками островов Нагары. Она слушала выступление Манрикетты Мурцатто, — та передавала правительству волю инквизиции. Передавала по-настоящему, время перевоплощений и театральных представлений прошло.