Аврааму в голову пришла еретическая мысль о том, чем именно вдохновлялся Император при создании Омофагии, но он тут же отмёл её. Принять предположение, что в нём есть частичка чужака, Аврааму было, мягко сказать, непросто.
Наконец калейдоскоп видений завершился. Авраам узнал достаточно, чтобы понять, как так вышло, что крууты Каш’Таба застряли в системе, и на что им пришлось пойти ради выживания.
Судя по блестящему глазу вожака, он тоже почерпнул немало в крови Авраама.
— Мы пойдём за тобой, Древнейший, — проговорил Каш’Таб без какого-либо акцента.
Котар окликнул товарища:
— Авраам?
— Я знаю, что им нужно. — Авраам перевёл взгляд на вождя круутов и попытался произнести кое-что на их языке.
Каш’Таб издал несколько последовательных глухих звуков, — наверное, смеялся, — а потом произнёс:
— Не стоит, Древнейший. Твои связки на такое не способны.
— Хорошо. — Авраам кивнул. — Знай, я не лгу и отплачу кровью за кровь.
— Знаю. — Каш’Таб обхватил предплечье Авраама двумя руками. — Это будет честью для моего племени. Слава о нас распространится далеко за пределы Хелги-Воланты.
— Да будет так.
Истощённые лица, бледная кожа, тёмные провалы глазниц. Тюремная форма в чёрно-белую полоску, шапочки и цепи.
Меж отрядов заключенных ходили конвоиры в полной панцирной броне с шоковыми дубинками и кибермастифами. На вышках вдоль заборов за представлением наблюдали стрелки с длинноствольными лазерными ружьями.
Что произошло?
В тюрьму привезли Георга Хокберга. Нет, не на этап, хотя, подозреваю, многие хотели бы отправить капитана, если не на виселицу, то в лучшем случае на урановые рудники.
В кои-то веки Георг отказался от нарядной одежды в пользу тёмной кожаной куртки, камуфляжных штанов и военных высоких ботинок на шнурках. В тот день он собрал волосы в хвост, завивать усы не стал и вообще был не брит.
Георг оглядел собравшихся доходяг, многие из которых громко кашляли, и воскликнул:
— Здравствуйте, парни! Те из вас, кто когда-то служил во флоте или хоть как-то следил за новостями из иных миров, наслышаны обо мне. Я — Георг Хокберг, вольный торговец и владелец компании Classis Libera.
В некоторых отрядах заключённых зашептались, но конвоиры быстро пресекли шум.
— В прошлом году моя компания в составе сил Крестового Похода Очищения вступила в войну на планете под названием Хелга-Воланта, — продолжал Георг. — И не буду скрывать, парни, война там страшная, еретики не хотят отдавать то, что им не принадлежит. Короче говоря, мне нужны храбрые люди.
Некоторые заключённые как смотрели в пыльную холодную землю у ног, так и продолжали. Однако в глазах других появились огоньки.
— Храбрые и дисциплинированные, — повторил Георг. — Мне не нужны трусы, не нужны самострельщики, не нужны те, кто бросит гранаты под ноги моим офицерам. Взамен я обещаю свободу по истечению годового контракта. Все обвинения, неважно, насколько тяжкие, будут сняты.
Заключённые заметно оживились. В этой колонии Брунталиса отбывали наказание осуждённые по меньшей мере на двадцать и более лет.
— А, кроме того, даже простым бойцам я обещаю жалование в сотню имперских тронов в месяц. Сотня! — повторил Георг. — Подозреваю, что многие оказались здесь из-за этой жалкой сотни.
Раздался крик:
— Наебёшь же! Мы там просто сдохнем!
Конвоиры быстро разыскали крикуна и хотели всыпать ему по первое число, но Георг махнул рукой и те нехотя отступили.
— Не наебу, — сказал Георг. — Всё по-честному. С добровольцами я заключаю контракт. Если погибнете, а многие на самом деле погибнут, деньги перейдут вашим родственникам или тем, кого вы укажите в завещании. Контракт — это не какая-та сраная бумажка, подтёрся и выбросил. У меня договор с пенитенциарными учреждениями Брунталиса. Всё будет оформлено по закону. Свобода или смерть.
Георг пригляделся к заключённым. Воры смотрели на него с пренебрежением, кто-то жевал табачную жвачку или курил самокрутку, другие негромко перекидывались остротами, пока перерыв, — конвоиры им не делали замечаний. Такое отношение авторитетов можно понять, — у этих ребят всё хорошо и на зоне. Но вот остальных, даже крепких бойцов из высшей преступной касты, Георг заставил задуматься. На их лицах отразилась мучительная умственная деятельность.