— А?
Ни Мурцатто, ни Авраам и слова не добавили, — тоже удивились, — а Альдона продолжила:
— Имперская армия отступает, чтобы провести перегруппировку.
— Что у вас, чёрт побери, произошло?! — воскликнул Георг.
Альдона тяжело вздохнула, а потом показала пикт-карточки и голозаписи последнего сражения.
Аппарель опустилась на скалобетон посадочной площадки, и из чрева "Тетрарха" начали выезжать боевые машины пехоты.
Когда "Химера" остановилась в отдалении и задрожала на холостом ходу, Виктория приказала бойцам перебраться из брони на броню. Они ещё успеют потрястись в полутьме и жаре, а пока можно и воздухом подышать.
Вообще-то не в духе Виктории, но на этот раз она села по-хулигански, прямо на башню, чтобы ствол мультилазера торчал между ног.
Козырь отдал команду на выдвижение, моторы заворчали, и "Химеры" растянулись в одну линию, направляясь всё дальше от таких родных челноков и всё ближе к вероятной погибели, — к стенам улья Осинея.
Навстречу наёмникам текла точно такая же речка, но только уже не откормленных и отдохнувших вояк, готовых к бою, а доходяг в рваной форме, чаще с перевязанными головами, с бандажами или даже на носилках. Новомархийские Уланы, Кенугердские Щитоносцы, Чёрные Гайдамаки — весь цвет мотострелковых и пехотных полков, поэтому особенно печально было видеть хорошие подразделения в настолько нехорошем состоянии.
Мало офицеров, а те, кого Виктория всё-таки заметила, не следили за порядком. Казалось, что "царица полей" забыла обо всём, и единственное её желание в нынешних обстоятельствах — поскорее оказаться как можно дальше от проклятой Осинеи или вообще в другой звёздной системе. Первый тревожный звоночек.
Второе, на что обратила внимание Виктория, — транспорт отступающих. Наёмники Хокберга шли в бой на боевых машинах пехоты. Имперцы же отступали на грузовиках, легковых автомобилях, а чаще вообще пешком. В Каерфорке Виктория порой с белой завистью смотрела на оснащение солдат из других полков, но с тех пор много воды утекло и произошло нечто такое, что превратило образцовые войсковые соединения в измученную толпу.
Не самое воодушевляющее зрелище.
Но вот среди серых лиц Виктория выхватило одно такое же, зато знакомое.
— Алекс! — выкрикнула она.
Нет, не ошиблась. Гвардеец с шевронами лейтенанта на рукаве подняла голову, расслышав своё имя среди грохота гусениц, скрипа песка под колёсами, сотен и тысяч шагов.
Виктория соскочила с "Химеры", оступилась, подалась вперёд и едва не растянулась на земле, если бы её не поддержали.
— Ну и безумная ты баба, — улыбаясь, проговорила Александра Краль, 744-й Новомархийских Улан.
— Кто бы говорил? — Виктория обнялась со старой знакомой.
Когда они отступили друг от друга, Александра смахнула пот со лба тыльной стороной ладони, — только грязь размазала, — а потом сказала:
— Не думала, что увижу тебя ещё раз. Тогда, во время штурма, я думала, тебе конец.
— Да я и сама так думала, — отозвалась Виктория, скривившись. — Прямо под кирасу! Штыком зазубренным! Короче говоря, полгода госпиталей. У меня теперь не такой богатый внутренний мир. Кишков поменьше.
— Во дела…
— Сама как?
— Тьфу-тьфу, — отозвалась Александра. — Царапины. Но легче от этого себя не чувствую, как понимаешь.
— А что вообще произошло? — Виктория указала рукой на отступающих солдат. — А то ты знаешь. Принцип достаточной информации. Нам не всё говорят.
— Если совсем коротко, — Александра вздохнула, — вломили нам будь здоров.
Виктория кивнула, Александра продолжила:
— Когда еретики показались из-за стен, я подумала: "Ну и долбоёбы!" Ещё я подумала, что сначала их выжжет флот, потом титаны добавят, а мы уже по пеплу прокатимся. А потом оказалось, что над головой не наш флот висит. "Владыку Войны" на раз-два кончили.
— Да ладно?!
— Отбомбились еретики хорошо. Наш центр рухнул, они тут же вклинились, начали дробить фланги, одновременно атаковали лагерь и, говорят, ещё и гарнизоны в Каерфорке с Теруолом.
— Пиздец… — Виктория покачала головой.
— Хотели за раз с нами покончить. — Александра сплюнула в сторону. — Твари…
— И как отбились-то?
— Вот насколько я этих напыщенных говнюков из Дома Ареос недолюбливаю, — Александра поморщилась, — но если бы не они…