— Не паникуйте, господин Хокберг. — Сава положил ему руку на плечо. — Я не берусь предсказать, чем всё закончится, но у нас есть преимущество. А теперь успокойтесь и выслушайте то, что грядёт. Сейчас важно действовать так, словно мы не знаем то, что знают они.
Георг кивнул и покорно ждал продолжения.
И да — на этом отрывок заканчивается.
Вы можете всплеснуть руками и воскликнуть: "Агнец! Какого чёрта?! Нагнал интриги!"
Но, право слово, зачем мне что-то рассказывать, пусть и посредством персонажа, если я могу показать, просто чуть позже?
Имейте терпение.
Шум канонады становился всё более разборчивым. Наступил тот миг, когда Виктория поняла, что спит и пора просыпаться.
Она открыла глаза. Вокруг полумрак, люди на полу в таких же спальных мешках, как и у неё, чуть дальше громады автобусов. Взвод Виктории занял на ночь подземную парковку.
Наёмники предпочитали в качестве временных лагерей именно такие места, а ещё подвалы, цокольные этажи, бомбоубежища. Еретики испытывали дефицит в снарядах, да и вообще в глубине улья куда сложнее использовать артиллерию, но любое другое укрытие всё ещё могло сложиться, как карточный домик, похоронив под обломками несколько десятков, а, может быть, и сотню-другую бойцов.
Взвод Виктории здорово поредел за пару месяцев городских боёв, и о сотне бойцов теперь оставалось только мечтать. Хуже то, что на смену погибшим и раненым ветеранам присылали вчерашних уголовников, которых, конечно же, чему-то обучили, но этого что-то было не так чтобы много.
Таким образом штурм Осинеи здорово замедлился к вящему неудовольствию союзных офицеров, начиная с пилотов шагоходов и заканчивая теми, кто командовал с орбиты. Однако Викторию чьё-то неудовольствие мало интересовало. Её солдаты шли вперёд, а если кому-то не нравился темп, то Виктория попросила бы его показать, как надо.
Она стряхнула со спального мешка обвалившуюся штукатурку, пыль, мелкий мусор, скатала в рулон, завязала так, чтобы не раскрылся, прикрепила к рюкзаку. Она зевнула, потянулась, сделала махи руками, ногами, чтобы разогнать кровь и хоть как-то согреться, а потом направилась посмотреть, что же там с охранением, что вообще происходит. За ночь спавших никто не убил, но это не значило, что всё замечательно.
У пологого подъёма уже трещал костёр, дежурный помешивал рекаф в котелке. Поняли друг друга без слов, — дежурный тут же подал Виктории жестяную кружку с бодрящим напитком.
Организм не скажет спасибо — Виктория ещё не до конца отошла от ранения брюшной полости, полученной в Каерфорке — но нужно было окончательно проснуться. Нужна была свежесть, сосредоточенность, если такая вообще возможна в условиях постоянного страха смерти, тяжёлых физических нагрузок.
Кружка рекафа, сигарета. Веки уже не слипались, вот только сил что-то делать не прибавилось. Виктория быстренько высосала тюбик с протеиновой смесью, сходила в туалет, набросила снаряжение, а потом, наконец, поднялась на свет Божий, что едва пробивался на первый уровень города-улья сквозь прорехи в надстройках выше.
Согнувшись в три погибели, Виктория подобралась к дозорному, который следил за улицей через крохотную дыру в стене, и проговорила тихо:
— Докладывай.
— У нас всё тихо, у соседей тоже, — отозвался дозорный. — Вот парни Ридда ночью не спали.
Виктория махнула рукой, чтобы собеседник продолжал.
— Ну, короче, всё как по нотам, — проговорил дозорный. — Попёрли еретики. Для порядка их немного постреляли, потом отошли, пока ублюдки не забрались в котёл, а там уж обработали со всех сторон. А когда они попытались закрепиться в захваченных домах, дома эти подорвали. Мой приятель из парней Ридда считает, что положили там целый батальон. Сержант, когда еретики уже кончатся?
Виктория ухмыльнулась, похлопала товарища по плечу и ответила:
— Не в этой жизни. В мрачном будущем есть место только войне.
— А я так надеялся, сержант, — притворно протянул дозорный.
Сквозь щель в стене Виктория оценила печальный пейзаж. Ничего похожего на Каерфорк, где и здания целого не осталось, но всё равно унылое зрелище наступившего апокалипсиса.
Битый камень, трупы опустевших домов, дороги перегорожены сожжённой техникой, начиная с искорёженного гражданского транспорта и заканчивая покрытыми копотью боевыми машинами. То тут, то там покойники, всё больше еретики в тяжёлых металлических доспехах, покрытых шипами и перемотанных цепями. Своих убитых наёмники Хокберга старались вытаскивать и отправлять в тыл, но взгляд то и дело останавливался на изорванных телах, на которых ещё угадывались яркие тряпки. Эти солдаты пали на простреливаемом со всех сторон участке и ждали того мига, когда за ними кто-нибудь придёт и позволит упокоиться с миром.