Ничего непроходимого для имперского рыцаря, вот только номарх Мнефсей не выделил для этой операции ни одного шагохода. Подобная ремонтной базе цель была у каждой роты. Уже давно не фаланга или копьё, рыцари Дома Ареос и их наёмники собирались самое большое в тройки, а чаще вообще бились в гордом одиночестве.
На этом проблемы не заканчивались. Как я уже упоминал, артиллерию для создания безопасного участка в минном поле тоже не использовать. Нужно бить прямой наводкой под прицелом врагов, потому что при навесной стрельбе снаряд попадёт в перекрытия второго уровня города-улья, может быть, кого-то там и убьёт, но задачу не выполнит.
И всё-таки Жерар, зная обо всех уязвимостях и слабостях союзных войск больше, чем кто бы то ни был, отдал команду о начале операции. Отступление смерти подобно.
Первая волна — флотские рабочие сервиторы и еретики, взятые в плен накануне. Под дулом винтовок последним дали шанс искупить вину перед Богом-Императором. Кто-то так и не поднялся на ноги, и Жерар без каких-либо эмоций наблюдал за казнями. Но вот за сервиторами потянулся один отчаявшийся человек, второй, третий…
В сторону бегущих хлестнули трассирующие очереди тяжёлых стабберов, чуть погодя — когда стало ясно, что пулями сервиторов не остановить — потянулись ракеты, оставляя дымовые следы.
— Снайперы на позициях? — спросил Жерар вокс-оператора.
— Да, уже работают, лейтенант, — отозвался тот, опросив бойцов.
Что же до пленных?
Выживших не было. Во смерти они искупили вину, и Жерар без всякой издёвки прикоснулся губами до нагрудной аквилы и помолился за их грешные души.
Наступило время второго этапа операции, пусть даже не было никакой гарантии, что минное поле прорвано. Каждый провал состоял из вереницы недоделанных дел, глупости или даже предательства, но всё-таки, проскрипев зубами, Жерар отдал приказ на выдвижение.
И снова пришлось импровизировать. К третьему месяцу сражения за Осинею не осталось ни одного "Тритона" на ходу. Приходилось довольствоваться трофейной техникой, вводить то, что пылилось на складах "Амбиции", или искать иное решение.
По одной улице, ведущей к заводу, наступали лёгкие шагоходы типа "Часовой". По другой — САУ "Василиск", приготовившись стрелять прямой наводкой.
Жерар передал командирам боевой техники ориентиры на выявленные на первом этапе огневые точки. Вокс-оператор не справлялся с потоком команд, поэтому и Радон подключился, благо электронные мозги позволяли очень многое без ущерба основному делу.
"Часовые" опорожнили контейнеры с ракетами и отступили задним ходом. Сделали они это очень вовремя, потому что через пару секунд после залпа скалобетон дорожного покрытия перед шагоходами превратился в секущее крошево. "Часовые" отделались царапинами, хотя могли стать бесформенным сплавом металла и догорающих костей в кабине, — эти шагоходы не предназначены для встречного боя или осады. Ни пустотных щитов, ни толстого слоя брони.
"Часовые" отправились на перезарядку, а вот самоходные артиллерийские установки и дальше медленно ползли, злобно огрызаясь. Они поливали пространство перед собой огнём тяжёлых болтеров и время от времени грохотали главным калибром. "Василиски" тоже не отличались прочностью, но каким-то чудесным образом противотанковая ракета, запущенная еретиками, не пробила обшивку, а всего лишь разорвалась при ударе в бок ведущей машины.
Жерар сжал нагрудную аквилу, помолился за экипаж, но всё-таки удача изменила храбрецам, и Бог-Император послал им испытание. Вспышка, вихрь обломков и земли, "Василиск" закрутило, гусеница сорвалась с траков, и машина застыла на месте, повернувшись к врагу боком. Стоять так нельзя, экипаж знал об этом очень хорошо, а поэтому, контужены были артиллеристы или нет, но они побежали к зданиям, где укрывались до поры до времени штурмовики и снайперы культа Свежевателя.
Одного артиллериста убили в спину очередью из тяжёлого стаббера, другой подорвался на противопехотной мине — только ноги в разные стороны разлетелись — оставшиеся члены экипажа или не выбрались, или погибли во время подрыва на мине уже противотанковой.
Жерар вдруг понял, что не только нагрудную аквилу сжимает, но и рукоять болт-пистолета. Вроде бы голоэкран, вообще вся эта система с тактическим управлением — чудо техники, дар Бога-Императора всему человечеству, но Жерар предпочёл бы убивать и погибать, а не смотреть за тем, как кто-то другой убивает и гибнет. Жерар был в безопасности, на расстоянии почти двух километров до проклятого завода, но сердце стучало так же, как и в гуще самого кровопролитного сражения.