Стоя на вершине башни, Виктория оглядела город через провал в стене.
Где-то на горизонте ещё горели огни, — себе еретики напряжение не обрубали. В любом другом месте источник света — следствие боевых действий или результат работы переносных прометиевых генераторов.
То тут, то там Виктория видела громады боевых роботов. Рыцари на стальных скакунах смешивали еретиков с землёй. Жаль, что они успевают не везде и не всегда, но остаётся только ликовать, когда такое чудо, наконец, происходит.
Рыцарь, который пришёл на помощь наёмникам, в это мгновение вычищал здания напротив тех, где находились бойцы Козыря, — пожары охватили уже почти с десяток домов вдоль улицы. Глубже господин Перикл свою машину не заводил и без того делал львиную долю работы. Его пытались остановить выстрелами из ракетных установок, но только лишь ионный щит становился заметен из-за вспышек на полупрозрачном покрове. В ответ Перикл наводил на отчаянных стрелков тяжёлый стаббер и давал длинную очередь. Можно было быть уверенным, что в области поражения выживших нет.
Виктория отступила от проёма и осмотрелась. Кое-где огонь всё ещё облизывал стены, лакомился мебелью, оборудованием и другими предметами интерьера, но дыма было больше. Чадили тела, непроглядными столбами курилось нечто непонятное и бесформенное после пожара.
Виктория отправила сообщение:
— Козырь, задание выполнено, приступаем к зачистке. Как я уже говорила…
— Да-да-да, — отозвался лейтенант. — Сейчас же вышлю. — Он добавил спустя короткую паузу: — Молодец! Мужикам тоже передай, что молодцы!
Виктория отдала приказ подчинённым установить на вершине ретранслятор, а сама присоединилась к отложенной работе — разбирала завалы на первом этаже, чтобы вытащить своих и добить чужих.
— Ты там живой, братишка?
Неподалёку от Виктории из-под обломков как раз достали уцелевшего наёмника. Он с жадностью втягивал воздух после того, как с груди убрали бетонную плиту. К нему тут же подобрался санитар, встал на колено и начал освобождать от противоосколочной брони.
Виктории санитар тоже бы не помешал. Лицо справа уже здорово опухло, а будет ещё хуже. Кровь пульсировала на месте гематомы, но всё-таки Виктория решила, что не такая уж и серьёзная у неё рана, чтобы отвлекать санитаров от тех, кто из последних сил борется за жизнь или получил увечье.
Виктория отодвинула обломок мраморной колонны и вдруг заметила под ней проём. Через несколько минут интенсивной работы она освободила достаточно пространства, чтобы понять, что перед ней спуск в подвал. Там могли хранить боеприпасы или развернуть полевой госпиталь. Стоило проверить.
Она подозвала пару товарищей, и, растянувшись цепочкой, они передавали друг другу крупные валуны или выгребали мелочёвку. Из-за обрушения дверь в подвал выдавило, а поэтому взламывать замок или что-то выбивать не пришлось. Виктория включила фонарь, прикреплённый сбоку к стволу лазерного ружья, сделала глубокий вдох и вошла.
Она увидела вытянутый коридор. Полы грязные, повсюду кровавые отпечатки, в том числе и следы медицинской тележки. У входа, если судить по рисунку на двери, туалет. Дальше по коридору ещё несколько ответвлений в другие комнаты. Виктория вместе с напарниками двигалась как можно тише, хотя если здесь кто-то и был, то наверняка слышал, как наёмники расчищали завал, кряхтя и матерясь.
Виктория жестами приказала напарникам прикрыть её, а сама, больше не скрываясь, вышибла ногой дверь в ближайшее помещение. Луч фонаря выхватил раненых, подключенных к редким аппаратам поддержания жизнедеятельности или к более распространённым капельницам. Тишину нарушало пыхтение генератора, писк оборудования и едва различимое дыхание спящих. Уже в следующее мгновение раздался шёпот:
— Не убивайте. Мы… мы сдаёмся.
— Что делать будем, сержант? — спросил Викторию её старый товарищ Станислас.
Виктория молча достала нож. Те же, кто молил о пощаде, молча такой жест принять не смогли.
— Убийцы!
На наёмников бросилось несколько врачей, которые прятались в полутьме меж коек. Скальпели и хирургические пилы чрезвычайно опасны в умелых руках, но огнестрельное оружие опаснее. Наёмники стреляли до тех пор, пока в комнате не осталось выживших.