Виктория тоже ударила искусственным кулаком по нагруднику и отозвалась:
— Меня зовут Виктория. Не благодарите, одно дело делаем.
В этот миг показалась пара наёмников с носилками, на которых спал перевязанный круут. Ничего ему колоть не стали, — непонятно, как отреагирует чужак на человеческие лекарства, — но наложили на раны швы и забинтовали.
И Виктория, и Каш’таб проводили носилки взглядом, а потом вожак круутов сказал:
— Я удивился, когда узнал об этом. Люди нас не любят. Обычно оставляют умирать.
— Наёмников вообще не любят, независимо от вида.
— Ты права, Виктор’и’я, — как смог, произнёс Каш’таб.
Он немного помолчал, потом склонился, приложив руки к груди, и произнёс:
— Ты — славный воин и знаешь, что такое честь.
Понять, что перед тобой женщина, было тяжело не только пришельцу. Из гематомы уже выпустили кровь, обеззаразили, наложили на рану пластырь, но лицо Виктории оставалось опухшим. Из-под каски и волосы не выбивались, — Виктория вообще на время боевых операций стриглась налысо.
Каш’таб выпрямился, окинул взглядом всех присутствующих солдат и продолжил:
— Благодарю вас всех, люди. Мы запомним ваш поступок. Приходите в наш лагерь, чтобы отметить ещё один прожитый день.
Он помолчал немного и добавил:
— И да… мы не всегда едим ваших сородичей, даже… особенно проклятых. Можете спокойно передать ваших раненых. Мы перевезём их ближе к ставке.
Во взводе после штурма осталось несколько изувеченных, но всё-таки, услышав зубовный скрежет стоявших поблизости, Виктория ответила:
— Спасибо, Каш’таб. Не волнуйтесь. Мои раненые бойцы уже скоро вернуться в строй.
Каш’таб кивнул и вместе со свитой побрёл к челноку. Когда сияние, вырывающееся из дюз транспортника, разогнало наступающие сумерки, Тай заметил:
— Что ж вы, сержант, с этим чужаком в дёсна не лобызались? — Он сплюнул в сторону.
— Допиздишься, Тай, — ответила Виктория.
Бывший заключённый хмурился и смотрел исподлобья. На лицах других присутствующих бойцов тоже если не равнодушие, то неприязнь. Виктория произнесла:
— Меня никто не назовёт любительницей чужаков. Спросите у Станисласа, сколько этой погани мы завалили на Вайстали. А ещё Мордвига-Прайм, несколько операций помельче. Скорее всего, я убила больше чужаков, чем все вы вместе взятые.
В ответ молчание.
— Или что?! — Виктория развела руками. — Недовольны, что я раненых с ними не отправила?!
— Нет, сержант, — отозвался Станислас, — тут вы всё верно сделали. Потерпят.
Возможно, в тот вечер произошло бы что-нибудь непоправимое на почве ксенофобии, но тут ветер донёс издалека не звуки стрельбы, а гудок и свист, словно на вокзал прибывал поезд. Следом наёмники расслышали пыхтение двигателя. Всё-таки было кое-что, что выгодно отличало имперскую технику от чужацкой. По звуку понятно, что надвигается.
Полевая кухня.
Тай вздохнул, махнул рукой и пошёл за котелком. Остальные наёмники не отставали.
Война войной, а обед по расписанию.
Через пару месяцев повторилась та же ситуация, что и с взятием Каерфорка. Сопротивление изо всех сил, потом перелом, цепная реакция, и вот некогда серьёзная оборона разваливалась, как замок из песка. Даже если первая волна не смыла все башни и стены в море, это сделает следующая, и скоро на берегу не останется ничего, кроме безмятежной глади.
Из города вновь потянулись шеренги пленных, которые после дознания и всевозможных проверок — когда даже один провал означал смерть — пополнят ряды штрафных подразделений или каторжников.
Возможно, еретики бы и технику побросали так же, как в Каерфорке, если бы эта техника у них ещё была. Они многое поставили на разгром имперской армии у стен Осинеи, но ставка не сыграла. У инквизитора-легата ещё оставались резервы, а у падшего архистратига — нет.
В тот день союзные войска собирались взять под контроль районы рядом с грузовым лифтом. Шахта с огромной платформой, способной перевозить тысячи тонн всевозможных грузов пронзала всю пирамиду города-улья и являлась последней надеждой вражеского командования — если такое ещё осталось в Осинеи — на спасение. Будь у полководцев пусть даже сверхзвуковые самолёты, но за крепкими стенами никто не спасёт ни от орбитального удара, ни от перехватчиков. Улететь не получится.