— А я только собирался просить о повышении… — произнёс Вилхелм. — И вот те на…
Он тяжело вздохнул.
— А не надо прыгать выше головы. — Рудолф Ленартс указал на Вилхелма ручкой. — Нужно смиренно принимать как дары, так и испытания, ниспосланные нам Богом-Машиной.
— Последнее время всё чаще испытания, а дары что-то не сыплются, хоть усрись, — проворчал старый Квинтен Де Врис.
Рудолф опустил очки на нос, прищурился и проговорил:
— Не богохульствуй! — Рудолф указал на старенький когитатор в углу и добавил: — Он всё слышит!
"Не сказал бы", — подумал Вилхелм.
Весь завод дышал на ладан. Здесь не чувствовалось ни силы Бога-Машины, ни его чудес или благословений.
Квинтен махнул рукой на толстого очкарика и обратился к остальным:
— А Лео-то… как знал. Вот ведь счастливый ублюдок! Есть у него чуйка на такую вот хрень!
— И не говори, — сказал Лукас. — Но… могу поспорить, что к концу года он и попадёт под сокращение. Больно часто болеет. Больно хитрый.
Вилхелм хлопнул в ладони и сказал:
— Ладно, ребята, не отвлекаемся! Работы выше крыши. Меньше слов, больше дела.
Не то чтобы Вилхелм был неформальным лидером в коллективе, но к нему прислушивались. Одного взгляда на обезображенное многочисленными рубцами лицо было достаточно, чтобы вызвать оторопь. Стоило присмотреться получше, и уже не скажешь, что такие раны можно получить на производстве, — явные следы когтей и зубов, знатоки могли различить шрамы, оставленные клинками и пулями.
Вилхелм прихрамывал на левую ногу. На правой руке он, независимо от погоды, всегда носил чёрную кожаную перчатку, будто бы стыдился протеза. Кто-нибудь из ярых приверженцев Культа Бога-Машины, такие, как Рудолф Ленартс, например, могли бы уличить Вилхелма в том, что он стесняется аугметики, что он оскорбляет тем самым Омниссию и всех металлических мучеников вместе взятых, но левый искусственный глаз Вилхелм не скрыл бы, даже если бы захотел. Вилхелм пробовал, — алый свет всё равно пробивался сквозь плотную повязку. Никакого смысла в ней не было.
Вилхелм и остальные логисты запустили когитатор, сдвинули столы и разложили на них распечатанные карты — чуть ли не весь континент от юга и до севера, от Фрули и до Эйдхэвена. Сначала логисты стёрли предыдущие заметки, а после ожесточённого спора нанесли новые линии, отметили ключевые точки, провели измерения. По всему выходило, что на доставку уйдёт в лучшем случае ещё день, а, значит, издержки росли. Ближе к обеду проблема сама собой не решилась, но край заблестел где-то там, на горизонте.
Другое дело, что начала побаливать голова, а там и до приступа фантомных болей недалеко. Сколько бы операций Вилхелм ни сделал, но окончательно избавиться от последствий страшных увечий так и не удалось. Война оставила незаживающие раны.
После обеда логисты отправились в отдел связи и несколько часов кряду обзванивали вокзалы и станции, через которые на завод должны были попасть те или иные запасные части.
Вчерашний день, конечно, но приходилось мириться с тем, что Стирия и рядом не стояла с иными цивилизованными планетами, не говоря уже о настоящих мирах-кузнях. Никаких глобальных информационных сетей, — в некоторых уголках планеты до сих пор телеграфом пользовались.
А часы уже вот-вот готовились пробить семь вечера по стандартному терранскому времени.
— Короче, — сказал Лукас, загибая пальцы, — маршрут Фрули — Лотар — Нюренберг — Люцен — Адуя — наш любимый город — лучший вариант. Да, дороже. Но простой на два дня гораздо хуже. Завод больше потеряет на простое, чем на перевозке. А засим я откланиваюсь, мужики. — Лукас и в самом деле поклонился. — Вам я врать не буду. Сегодня у меня свидание точно не с Богом-Машиной.
Молодой человек достал из шкафа серое пальто. Вилхелм же вновь поглядел на карты. Высказанное предложение стоило проверить. Однако взгляд снова упал на настенные часы, потом Вилхелм сверился с уже собственным ручным хроно, и по всему выходило, что времени на проверку не осталось.
— Всем удачи! До завтра! — бросил напоследок Лукас.
Ему словно крылья приделали. Только был, и вот его нет.
— Хех… молодёжь, — сказал Квинтен.