Авангард конвоя должен был если не подорваться на бомбах, то получить серьёзные повреждения. Арьергард — "Tibi gratias ago Deus Mechanicus" и "Verbum Dei" — вдруг обнаружил бы рядом ударный крейсер, который посылал в его сторону абордажные торпеды с космическими десантниками.
Однако прежде, чем еретики воплотили план в жизнь, в дело вмешались орки. Еретики до последнего пытались сохранять хладнокровие, надеялись, что у зеленокожих слабые сканеры или же их нет вовсе, но те и без сканеров чувствовали, где можно подраться. Лучше всего на свете орки находили неприятности, и на этот раз у них снова всё получилось.
Выбранная тактика сыграла против флотоводца еретиков и привела к тому, что корабли зеленокожих оказались в опасной близости от его эскадры. Он даже не мог объявить отступление, так как поворачиваться к оркам спиной смерти подобно. Началось побоище.
Пока магос Аурум размышлял и оценивал риски, капитан Де Бальбоа доверился инстинктам, и привёл "Русалку" на дистанцию эффективного поражения цели.
"Русалка", кстати, больше не напоминала изуродованную вандалами скульптуру. Украшения по бортам древнего корабля не восстановили, — на них никогда не хватало времени, — зато носовую фигуру привели в порядок и даже перестроили. При Генрихе Эвери морская владычица грозила трезубцем, под руководством Пиу Де Бальбоа с игривой улыбкой звала, закрывая свободной рукой обнажённую грудь.
Однако эстетика отнюдь не самое важное в пустотной войне. "Русалке" восстановили зубы — батареи излучателей. Заказанные с разных верфей и миров-кузней, эти орудия нашли себе место вдоль бортов крейсера. Выглядели по-разному, испускали лучи разного оттенка, потребляли разное количество энергии, но теперь ни у кого не повернулся бы язык назвать "Русалку" беззащитной.
Первый же залп пронзил фрегат еретиков насквозь. Корабль так и завис в пространстве без движений, пока орки не растерзали его на кусочки.
Еретики оказались между молотом и наковальней. Только ударный крейсер вырвался из западни и огрызался залпами макроорудий. Он уходил всё дальше в астероидное поле, а вот остальным кораблям эскадры повезло сильно меньше. Приходилось вести бой на два фронта и, как будто этого мало, уклоняться от астероидов и россыпи каменных осколков. Не все снаряды летели в цель, какие-то попадали в планетоиды, какие-то откалывали огромные глыбы от орочьих летающих скал, короче говоря, поражающих элементов в пространстве с каждым мгновением становилось только больше. Пустотные щиты такие объекты не останавливают — они движутся недостаточно быстро, чтобы Духи Машины сочли их опасными.
Вражеский "Иконоборец", чей нос походил на лезвие топора, запустил двигатели на полную мощность и попытался покинуть простреливаемую область. Уже через пару минут он потерял управление, обшивка зияла пробоинами от астероидов.
Лёгкий и проворный "Язычник" нырнул под орочью скалу. Его капитан рассчитывал на то, что там никаких орудий нет. Ложная надежда стоила жизни, — орки облепили пушками скалу без всякой меры.
Уцелевший в перестрелке с орками "Идолопоклонник" отступил к конвою. На "Русалку" пришёл сигнал бедствия и предложение о сдаче, но Де Бальбоа капитуляцию не принял, превратил корабль еретиков в оплавленную братскую могилу.
И всё-таки жирную точку в сражении поставил не старый пират, а магос Аурум.
Заработало орудие "Нова" — на позициях еретиков и чужаков хотя бы на мгновение, но возникали новые звёзды. Даже орочьи скалы не пережили обстрела мощнейшим оружием в арсенале техножрецов.
Сначала с обшивки исчезали все кустарным образом собранные устройства. Скалы чернели, превращались в оплавленные камни. Потом температура возрастала настолько, что внутри планетоидов взрывались боеприпасы, загоралось топливо. Наконец прямые попадания плазменными снарядами вызвали распад казавшихся несокрушимыми скал.
Радость битвы прошла, её звуки стихли, пришла смерть. Зеленокожие отправились к своим жестоким богам вслед за еретиками.
Удовлетворившись итогами сорванной засады — никаких потерь и даже повреждений, требующих скорого ремонта — магос Аурум объявил о продолжении рутинной работы.
Пиу не спорил. Пусть даже одному неприятелю удалось покинуть поле боя, но так даже лучше — враги должны знать, чем заканчивается попытка напасть на компанию.