Глория даже лифт не стала вызывать, воспользовалась лестницей. Она решила, что он битком набит теми, кто бежал из гостиницы со всех ног. Даже слепоглухонемому ясно, что дело не в каком-то пожаре.
Порча двигалась вслед за троицей охотников за головами. Больше никаких чудовищ, но гасли люмены, медные поручни зеленели, а ступеньки рушились под ногами. От того, что рядом не завывала какая-то мерзкая тварь, легче не становилось, — Глория теперь видела их в каждой тени. Сердце стучало так, что гром отдавался в ушах. Многое охотники повидали на своём веку, но не демонический прорыв. В такие мгновения сразу как-то и об оружии забываешь, и о задачах, которые нужно решить.
Бежать. Бежать как можно дальше.
Охотники оказались в холле гостиницы на первом этаже, вроде бы самое страшное позади, нужно только преодолеть пару десятков метров, а там уже улица, парковка и взятая напрокат машина, но…
Стены обросли мхом, на картинах не живописные пейзажи и прекрасные портреты, а их отражения в кривом зеркале, в воздухе парили мерзкие существа, похожие на вымахавших до размеров кошки комаров, а по полу бегали твари, напоминающие комочки грязи с рогами на голове.
У Глории волосы встали дыбом, а по спине пробежали мурашки, когда она заметила оживших мертвецов, вскинувших руки им навстречу.
— Ну блядь… — только вырвалось у неё.
Они с Лэндом опустили Амберта, а потом расстреливали всё, что подбиралось ближе. Светошумовые гранаты не очень-то и помогли против нечистой силы, зато пригодились штыки.
Глория проткнула налетевшего комара, опустила штык к полу, а потом с нечленораздельным воплем раздавила тварь ударом ноги. Лэнд в это мгновение продырявил штыком голову тому зомби, в которого обратился портье.
На этом бы, возможно, завершились злоключения охотников за головами — врагов слишком много — и они бы восстали для новой жизни и служения новым же хозяевам, если бы не мрачная тень, влетевшая в холл с улицы.
В левой руке сломанный меч. Спустя мгновение обломок налился пунцовым светом и вырос до полноценного размера меча-бастарда. Хватило одного взмаха, чтобы сразить не какого-то ожившего мертвеца, а вообще всех тварей. От лезвия колдовского клинка во все стороны разошлись волны псионической энергии, из-за которой и комары, и хохочущие сгустки грязи, и зомби обратились в пепел.
— Прочь! — воскликнул незнакомец и промчался мимо.
Глория и не думала возражать. Прочь так прочь.
Девочка совсем отчаялась, раз сделала это.
Не знаю, о чём думал магистр Сава, он всё ещё не даёт интервью, но я бы решил именно так, если бы оказался в подобном месте.
После перемещения Сава обнаружил себя в мёртвом лесу. Вокруг колючие серые кустарники и почерневшие коряги, которые когда-то давно называли деревьями. Из них выпили все соки, ни травинки не осталось, цветы и плоды осыпались прахом. Даже желтоватая луна, висевшая над чащей, казалась безнадёжно больной, отражающей последние лучи недавно почившего светила. Мир вокруг погиб, и теперь из него вытягивали последнее, чтобы оставить одну лишь рассыпающуюся оболочку.
Сава остановился, закрыл глаза и бросил дух на поиски живых. Долго блуждать не пришлось — последний вздох ветра принёс шум боя. Трещали ветки, объятые пламенем, раздавались глухие удары лезвия по дереву, брань. Сава тут же вернулся в свою изувеченную оболочку и сорвался с места со скоростью хищника, который привык настигать добычу в прыжке, ослепляя её когтями и перекусывая шею.
Под сапогами крошились черепа и кости. Это место стало могилой не только людей. Здесь гибли демоны.
Покрытые шипами ветви кустарников и узловатые корни пытались помешать Саве, если не вырасти стеной на пути, то хотя бы замедлить крючьями. Однако им удалось разве что изорвать плащ. Сава отбросил его в сторону — под плащом обнаружилась железная маска, рубаха, правый рукав которой был завязан узлом у плеча, кожаный жилет, портупея, брюки и высокие сапоги. За годы бездействия, размышлений, планирования и занятия оккультизмом Сава потерял форму. Там под одеждой далеко не ангельский мышечный рельеф, но всё-таки нельзя было сказать, что Сава стал из-за этого менее опасным.