Котар отдал предпочтение известнейшим литаниям Имперского Кредо. Он смешал краску со святой водой и, не доверяя кому-либо ещё, самостоятельно нанёс нужные молитвы на доспехи.
Сава, в свою очередь, не использовал ни низкий, ни высокий готик, ни молитвы и ни хулы Имперского Кредо. Когда-то давно Котар бы обвинил Саву в ереси, но… то было давно. Владея проклятым оружием, начинаешь легче относиться к тёмному наречию.
Оба воителя поднялись на постамент, — электрические разряды поприветствовали гостей. У Котара даже голосовой модуль отключился ненадолго из-за перенапряжения. Впрочем, время разговоров подходило к концу. Начиналось время действия.
Свечение вокруг нарастало, телепортационная установка страшно гудела, и ненадолго мир вокруг превратился в настоящий кошмар для зрения и слуха даже Ангела Смерти.
— …гу ошибиться!
Мужчина за панелью управления весь вспотел, чуть ли не плакал, глядя на космического десантника в сине-зелёных доспехах с многоголовой гидрой на наплечнике. Мгновением позже он заметил появление незваных гостей в клубах пара, в кругу раскалённого добела пола и, наверное, понял, что ему теперь не о работе стоит думать.
Едва взор прояснился, Котар тут же приступил к тому, ради чего и совершил рискованное перемещение, — он обезглавил вражеского десантника, а потом ударом кулака проломил череп работнику реакторной комнаты.
Они с Савой попали туда, куда нужно. В центре широкого зала — остеклённая область, внутри которой билось железное сердце "Тигра", налившееся синеватым свечением. То — плазменный реактор. Еретики собирались настолько перегрузить устройство, чтобы отвести тепло было уже невозможно. Рукотворная звезда вырвалась бы из заточения и уничтожила всё на своём пути.
Энергетики — техноадепты и специалисты попроще — вскочили с мест, ринулись к выходу, но не спаслись, а встретились с режущими очередями.
Десантники, охранявшие объект, решили уничтожить не только захватчиков, но вообще всё и всех. Разваливались на части люди, разлетались на кусочки заляпанные кровью панели управления, дымили после попадания когнис-хранилища, навсегда затухали голоэкраны.
Котар оскалился, издал приглушённый рык, но всё-таки не ответил ни огненным шаром, ни ветвистой молнией. Здесь нужно было действовать аккуратнее. Котар открыл ответный огонь по легионерам из болт-пистолета. Он старался двигаться как можно быстрее, но в терминаторских доспехах особо не побегаешь.
Сава же словно и не слышал о подобных трудностях. Он разогнался, снёс на пути и без того искрящуюся приборную доску и ворвался в строй легионеров. Тут же принялся раздавать удары направо и налево, ничуть не страшась выстрелов в упор. Налитый варп-мощью колдовской клинок прорубил космического десантника так, словно не сквозь крепчайший керамит с не менее крепкими костями прошёл, а бумагу порезал.
Легионеры ответили струёй из тяжёлого огнемёта, которая, кроме настоящей скалы в терминаторских доспехах, зацепила ещё парочку рабочих. Со страшными криками живые факелы разбежались кто куда, а Сава всего лишь указал на стрелка призрачным остриём сломанного психосилового меча.
Бак с прометием вспучился, лопнул, произошёл взрыв. Огнемётчик, привыкший повелевать пламенем, оказался объят им, и верный питомец вдруг превратился в прожорливого хищника. Усиленный колдовством огонь не просто плавил гофрированный уплотнитель в сочленениях и кабели питания, незащищенные бронёй, он съедал и керамит тоже. Спустя несколько мгновений пламя опалило еретика до костей, превратило его в сгусток металла и запечённой до состояния углей плоти.
Легионеры палили от бедра, но болт-снаряды превращались в искры в попытках преодолеть силовое поле вокруг магистра. Сава даже остановил вереницу миниатюрных ракет, чтобы вернуть их владельцам, — на пол повалились несколько изрешечённых десантников.
Последний из группы охраны зажал спусковой крючок и попытался расплавить Саву с помощью мелта-ружья, даже сбил полупрозрачный купол с цели, но вдруг потерял противника из виду. Копьё света утонуло в тёмной пелене, когда колдовской клинок пронзил стрелку затылок и высунулся изо рта.
Отточенным движением Сава убрал оружие в ножны, — от поверженного врага осталась лишь мумия, доспехи с грохотом рухнули под ноги победителю, в сторону укатился череп. Сава повернулся к Котару, и тот сказал: