Они с легионером убили друг друга. Цепной топор Странника вгрызся в голову еретика и не оставил на ней ничего, кроме нижней челюсти. Легионер же, в свою очередь, достал Странника именно ударом по нижней челюсти. Цепной меч снёс кости, зубы, перемолол позвоночник, голова Странника держалась на последних лоскутах кожи на затылке.
— Не могу поверить… — прошептал его боевой брат в шлеме с декоративными крыльями. — Как?!
— Рано или поздно это происходит с каждым, Назар, — проговорил командир отряда.
— Ох, брат… — Воин, к наручу которого было прикреплено замысловатое устройство с пилами, бурами, лезвиями и колбами, покачал головой. — Сквозь вечность с тобой прошли… Покойся с миром.
Странники постояли ещё некоторое время в тишине, а потом командир отряда снял шлем, — по наплечникам рассыпались длинные мокрые волосы. Глаза ледяные, нос большой орлиный, густые бакенбарды и полный набор рубцов от ожогов и до рваных ран. Он обратился к Виктории:
— Вы хорошо бились, солдат. — Прищурился и продолжил: — По-моему, были с нами на Вайстали, не так ли?
— Да, господин. Меня зовут Виктория Рёд. Сержант, рота Козыря, первый взвод.
— Капитан узнает ваше имя, — пообещал командир. — Почтите память воина, с которым вы сражались, а потом возвращайтесь к работе. Эти, — он указал на изрубленные трупы легионеров, — последние. Но станцию всё равно следует обыскать. Возможно, где-то притаились их смертные слуги.
Виктория перевела взгляд на павшего воителя и спросила:
— Как звали вашего брата?
У командира дёрнулся кадык, он сглотнул и ответил слегка дрогнувшим голосом:
— Барух.
Пленных забирали, и они уже больше не возвращались.
От лоялистов не ждёшь подлых ударов в спину, они, скорее, расстреляют прилюдно, но, возможно, в компании вольного торговца свои порядки.
Беллино Форте переживал за семью и размышлял над тем, как же сложилась его жизнь. Родившись богатым, можно нисколько не волноваться и заниматься глупостями только из-за скуки, но всё произошло, мало сказать, иначе.
Дверь уползла в паз стены, и на пороге появился конвоир. Он был облачён не в пустотный скафандр, а в нарядную красно-синюю форму, но вряд ли кому-то этим поднял настроение.
— Беллино Форте! — воскликнул он. — Есть такой?
Беллино молча поднялся.
— За мной, — приказал конвоир.
Наёмников было двое, Беллино мог бы даже попытаться побороться — прошёл соответствующую подготовку — но куда бежать с космической станции? По обрывкам фраз Беллино собрал совсем немного об итогах неожиданной атаки, и это немногое совсем не воодушевляло.
Как бы то ни было, но Беллино отвели не на казнь, а в каюту, и он сразу понял, кто же его там ждёт.
Мурцатто сидела на кровати и держала в руках рамку с пикт-карточкой, на которой Беллино обнимал со спины незнакомую ей рыжеволосую даму. Мурцатто обратилась к сопровождающим:
— Можете быть свободны.
— Госпожа, он опасен, — произнёс конвоир. — Его взяли в плен в бою.
Мурцатто выдавила улыбку и ответила:
— Спасибо за заботу, но это вообще-то мой муж, и я как-нибудь справлюсь.
Наёмники переглянулись, помахали шляпами на прощание и отправились по своим делам.
Мурцатто же вздохнула, поставила рамку обратно на прикроватную тумбу и сказала:
— Не так я себе представляла эту встречу. — Она помолчала немного и добавила: — Хотя, наверное, стоило ожидать… столько времени прошло.
Беллино проскрежетал зубами, а потом выпалил:
— Вот только не нужно разыгрывать оскорблённую невинность!
Мурцатто прищурилась, Беллино продолжал:
— Я даже не вспомню о годах — годах! — у чёрта на рогах! Не вспомню и о том, во что ты втянула мою семью! Мне достаточно и того, что ты изменяла! И даже наш сын…
— Замолчи. — На Мурцатто стало страшно смотреть.
Обычно те, кто её видел в таком состоянии, старались поскорее куда-нибудь ретироваться.
— Муж для дома и семьи, принц для всего остального, не так ли? — Беллино усмехнулся.
Мурцатто не заметила, но измяла покрывало. К пистолету в набедренной кобуре не потянулась, но ещё не вечер.
Беллино бросил коротко: