Свита инквизитора и воины командора потянулись вслед за вольным торговцем, а ко мне подошёл старый знакомый, — Торгнюр по прозвищу "Шумный". Я уже неоднократно упоминал его в серии.
До Караула Смерти Торгнюр служил в капитуле Космических Волков, хотя больше походил на медведя. Такой же низкорослый, как Авраам, вот только Торгнюр ещё и поперёк себя шире.
Из копны седых волос выглядывал заострённый кончик уха. От второго, насколько я помню, остался огрызок, но на слух Торгнюр не жаловался.
Мутации, свойственные всем Космическим Волкам, привели к тому, что глаза Торгнюра налились янтарным сиянием с чёрными зрачками посередине. Можно было бы посмотреть на звериные клыки, если бы Торгнюру не пришлось заменить челюсть на искусственную. Она выглядела, словно устрашающая маска, — железные зубы на виду.
Авраам даже успел как-то рассказать об этом пыточном инструменте. Нижняя челюсть точно ковш, убираешь фиксаторы, и можно что-нибудь положить внутрь. Пища перерабатывалась устройством, напоминающим блендер, и по искусственному же пищеводу попадала в желудок.
Торгнюр, как и Котар, старожил, а потому в организме уже много чего пришлось поменять, чтобы хоть как-то поддержать жизнедеятельность. И всё-таки, несмотря на все страшные раны и увечья, Торгнюр излучал хорошее настроение и бодрость духа. Чуть ли не единственный космический десантник, который не пугал меня одним лишь присутствием.
— Здорово, Агнец! — воскликнул он. — Вот это сюрприз!
Он схватил меня за плечи. И ведь ему ничего не стоило свести лапищи и превратить моё хрупкое тело в лепёшку. Размышляя об этом, я всё-таки попытался улыбнуться.
— Обычно встречаешь смертного, — продолжал он, — потом через некоторое время спрашиваешь, где он, а тебе отвечают "умер от старости".
Я усмехнулся и произнёс:
— Не так уж и хорошо я сохранился. Сейчас вообще редко куда без экзоскелета хожу.
— Но ходишь же! И живой. Достижение!
Он отступил от меня, присел на одно колено и даже наклонился, чтобы смотреть на равных глаза в глаза.
— Авраам теперь что? Большая шишка? — спросил Торгнюр. — Переглянулись, конечно, покивали, но… Хоть бы остановился, поздоровался.
Я развёл руками и ответил:
— Полноценный партнёр Георга, если не сказать больше.
— Хвост виляет собакой?
Я покачал головой и проговорил:
— Ну… что-то вроде. Авраам не отходит от Георга, потому что не знает, чего ждать от госпожи Зындон. Сейчас у Георга нет такого телохранителя, кто бы защитил от инквизиционного убийцы или… воина Караула Смерти.
Торгнюр отвёл голову совсем немного назад, прищурился и сказал:
— Не было таких приказов. Ваш торгаш тот ещё мерзавец, но вроде бы полезен.
— У вас, может, и не было приказов, но отношения между Туонелой и Георгом ухудшаются, вот Авраам и перестраховывается.
— Ох уж эта политика! — воскликнул Торгнюр. — Нет бы просто бить вражину во славу Русса и Всеотца!
— Ты как всегда прав, дружище. Но мы, люди, вечно что-то усложняем.
Волк вздохнул. Я же сменил тему, чтобы не портить встречу:
— Сложил ли ты новые песни о новых подвигах?
— Спрашиваешь! Давай-ка попробуем догнать наших товарищей, а по пути я тебе исполню несколько новых драп.
Я улыбнулся.
Старый скальд ничуточки не изменился. Кое-что в мире остаётся незыблемым.
Туонела пригласила Мурцатто к себе на корабль Караула Смерти. Георг предложил ей покои и на "Амбиции", и на "Тигре", но Туонела вежливо отказалась. Фрегат под названием "Триглав" выглядел совсем непритязательно, словно совсем недавно покинул верфи, где его собрали в спешке, но именно здесь инквизитор была уверена в том, что никакой прослушки в кабинете нет.
И вот эти воистину исключительные женщины встретились лицом к лицу.
Туонела более-менее восстановилась после увечий, полученных на Хелге-Воланте. На лице меньше теней и резких линий, кожа даже несколько порозовела. Туонела оставила глубокие рубцы, но заменила изуродованное ухо имплантатом.
Мурцатто же, наоборот, сжалась, потеряла внутреннюю мощь, которая сквозила ранее во всех словах, жестах, шагах. Она ухаживала за собой, — сказывалось строгое воспитание, — но теперь напоминала не деловую женщину, а опрятную, но всё-таки старушку.