— Я размышляла над тем, чтобы сделать для каждого аугментированного десантника варианты для сражений и для повседневной жизни, — проговорила Сера чуть громче, чем обычно. — Боевые протезы крепятся напрямую к силовым доспехам, а потому заменить сломанные будет гораздо проще. Раненые быстрее вернутся в строй. Даже доспехи снимать не придётся!
Котар усмехнулся, бросил быстрый взгляд на Серу, поделился настроением, а потом сказал:
— Ловко.
Щёки Серы порозовели. Стоило Котару добавить "всё гениальное просто", Сера совсем покраснела. Чтобы чётко сказать "спасибо", ей пришлось прочистить горло. Она затараторила, но Котару не пришлось её останавливать, — за годы привык к торопливой неразборчивой речи:
— У меня большой опыт! После каждого сражения приходится лечить хотя бы одно увечье! Никогда бы не подумала, что Ангелов так часто и так страшно ранят!
— Война. — Котар пожал плечами и продолжил после короткой паузы: — В священных писаниях нас часто называют Гневом Бога-Императора, Его Огненными Слезами, что льются на еретиков, чужаков и мутантов. Иногда нас именуют полубогами и наделяют невероятными силами… даже бессмертием, но горькая правда в том, что мало какой космический десантник преодолевает рубеж пятидесяти лет. В среднем мы живём примерно столько же, сколько и обыкновенный имперский гражданин, которого мучают лёгочные болезни и слабое сердце. Я, Авраам, магистр Сава — погрешность. Но ты уже и сама, — Котар подмигнул Сере, — успела в этом убедиться.
— И это ужасно! Мне страшно представить, с чем вы встречаетесь на поле боя! То, что я узнаю от Агнца — одно, а вот… — следующие слова Сера прошептала, — столкнуться с демоном лицом к лицу… Я даже на ногах мурашки чувствую!
Котар кивнул и ответил:
— Даже лучший автор… даже тот, кто пережил подобное, не передаст всех ощущений. — Котар хмыкнул. — Спроси у мужа, но, скорее всего, он тоже не расскажет ничего связного.
— Виллентино?!
— В компании о таком не принято распространяться. Даже близким не рассказывают. И не только потому, что вспоминать страшно.
Котар прикрыл новые протезы ветошью, отошёл от рабочего стола и сказал:
— В любом случае, отличная работа. Это на самом деле здравая идея, Сера, особенно в моём случае, когда не так уж много своего осталось.
Он помолчал немного и добавил:
— Кстати, ты не думала сделать то же самое для пустотных абордажников?
Сера скривилась и махнула рукой:
— Капитан и так говорит, что они дорого обходятся. Мне иногда кажется, что ему техника дороже людей.
Котар едва подавил смешок, но ни мыслями, ни настроением делиться с Серой не стал, вместо этого ответил:
— Капитаном редко движет человеколюбие, разве что нажива. Слава Богу-Императору, что хотя бы так он служит Империуму, а не кому-то ещё.
Сера вздохнула, а Котар указал пальцем за спину, где на верстаке лежали протезы, и спросил:
— Когда можно будет испытать?
— Когда? Да хоть сегодня! У меня вахта заканчивается через пару часов, я отпрошусь у мужа и зайду к бронникам.
— Нет. — Котар покачал головой и поделился псионическим теплом. — Возвращайся-ка лучше домой. Протезы мы завтра испытаем.
— Хорошо!
Котар откланялся, успел добраться до выхода, когда услышал:
— А можно… Впрочем, нет.
Котар остановился, подождал вопроса или просьбы. Сера немного поколебалась, а потом всё-таки сказала:
— Можно посмотреть на ваш… на твой глаз?
Котар прищурился, а Сера скороговоркой добавила:
— Я когда последние снимки делала, заметила, что у тебя там что-то есть!
Котар сложил руки на груди, помолчал немного, а потом отозвался:
— Я ещё не закончил работу. Мне не нравится результат.
— Хоть одним глазком! — Сера свела ладони. — Это же жутко интересно!
Котар вздохнул и проговорил:
— И всё-таки… — Он смолк.
— Мы же друзья! Вдруг я смогу помочь? Посоветовать что-нибудь?
С протезами Котара не улыбнуться, поэтому он снова послал Сере что-то среднее между весёлостью и грустью.
— Так уж и быть, — ответил он спустя несколько мгновений. — Но только не пугайся, и пусть это останется между нами.