Стандартная практика, которой Котар уже не придерживался.
"Вы ведь чувствуете… это?" — спросил Бел’наг.
"Город оживает, — ответил Котар. — Это не просто нагромождение камня и металла. Теперь понятно, почему изображения с авгуров не всегда походили друг на друга".
"Его нужно сровнять с землёй. Синбран не вернётся в Империум. И никто не вернётся, если сделает хоть шаг на проклятых улицах".
Котар усмехнулся и отправил соратнику следующий ответ:
"Когда-то ты не боялся испачкаться, а теперь порой проскальзывает в речи что-то похожее на проповеди".
Бел’наг не ответил, но Котар разглядел, что его аура на миг окрасилась яркими кровавыми пятнами.
"Если понадобится, мы сровняем Синбран с землёй, — добавил Котар. — А пока такого приказа нет, мы постараемся его отбить".
Титаны Legio Statica подобрались к огромным вратам, каждый занялся собственной створкой. "Безумное Облако" аккуратно срезал крепления лазерными лучами, а "Ур Калимаг", напротив, вырывал створку с корнем. Принцепс "Ур Калимага" не обращал внимания на то, что разрушает ещё и крепостную стену. Под ноги титана валились булыжники и плиты, способные раздавить не то чтобы человека, а даже танк.
Врата рухнули, путь в город открыт, и крестоносцы хлынули в облако поднятой пыли, чтобы занять ближайшие постройки.
А вот челноки с космическими десантниками не устремились на посадку. Как и прежде, во время прошлых штурмов, эти боевые машины летели вплотную к титанам, укрывались за пустотными щитами, чтобы сберечь драгоценный груз. Десантников слишком мало, чтобы разбираться с каждым очагом сопротивления, и они играли роль одной-единственной пожарной команды, появляясь только на том участке, где без них точно не справятся.
"Никого и все, — проговорил Бел’наг. — Ни защитников, ни жителей. Но я слышу их, словно они пытаются докричаться до меня из параллельной реальности".
Котар не поправил брата-библиария. Тот отгородился от варпа, стал глух и слеп вдвойне.
Для Котара никакой параллельной реальности не существовало, всё как на ладони. Неприкаянные души стремились туда, куда привыкли ходить при жизни. Они пытались забраться в машины или регулировали движение транспорта, чистили священные механизмы или стояли на посту, вглядываясь в пустынный горизонт.
Постепенно они осознавали своё положение, хохотали, рыдали или же просто останавливались в ужасе от того, каким же бессмысленным оказалось посмертие.
Но что-то куда страшнее находилось в глубине улья. Стоило призракам перевести взгляд в ту сторону, как их охватывала дрожь, и они чуть ли не бегом мчались прочь, пролетая сквозь стопы титанов и рыцарей, железные бока танков и броневиков, мясо и кости наступающих солдат. Солдаты в такие мгновения холодели, в их сердцах вздымались льды полярных шапок.
В сознании всплыл следующий вопрос от Бел’нага:
"Брат-лексиканий, где вы?"
"Тут, — поспешил ответить Котар. — А что до твоих предчувствий… Когда мы брали столичный улей, демонологи призвали на пир падальщиков и гончих кровавого бога. Здесь же еретики поступили изобретательнее".
Котар бы продолжил объяснять, предполагать и рассказывать Бел’нагу, что, возможно, их ждёт, но почувствовал шум в ушах. Не в псионической проекции, а в тех ушах, которые вместе с остальным телом остались в "Громовом ястребе".
На зашифрованной вокс-частоте вещала госпожа инквизитор:
— …жаемся на Проспекте Основателей. Да и закончим на этом. — Она добавила спустя короткую паузу: — Проклятые еретики смешали мне все карты!
Команда операторов не отправилась в бой вместе с штурмовыми отрядами. Вместо них воздух рассекала целая стая сервочерепов, в чьи щербатые рты техножрецы вставили голокамеры. Именно эти устройства должны были смаковать кадры того, как еретики весело разлетаются на куски под градом болт-снарядов или же превращаются в кровавые брызги после удара громовым молотом, — именно такое оружие и взяла Туонела.
Но вот незадача — противоположная сторона не явилась на бой. Титаны, рыцари, бронетанковые и мотострелковые подразделения продвигались по городу, не встречая ни единой живой души.
Когда штурмовая группа высадилась, госпожа инквизитор сбросила с плеча увесистое оружие и опустила его под ноги, — по брусчатке поползли трещины. Она уперла руки в бока и принялась осматривать окрестности.