Капеллан прорычал:
— Поганый колдун! Не стоило выпускать тебя из библиариума! Ты слаб! Раб Губительных Сил!
Ор’ноко двигался очень быстро — полноценный космический десантник, молодой и здоровый — Котару было сложно уследить за ним. В следующее мгновение капеллан подскочил вплотную и ударил сверху так, что Котар едва успел отступить. Crozius Arcanum проломил не череп, а грань горжета и оставил уродливую борозду на кирасе. Из-за воздействия силового поля Котар чуть было не потерял равновесие. Если ничего не менять, то смерть могла наступить уже через пару секунд.
Котар ответил на яростный напор телекинетическим толчком. Ор’ноко отбросило на пару метров назад, он упал на колено, взрыл землю крылом булавы.
— Брат, приди в себя! — выкрикнул Котар. — Я верен Богу-Императору!
— Ложь!
Котар не ослаблял воздействия, но Ор’ноко медленно поднимался, а потом шагал в его сторону, прорываясь сквозь варп-силу, словно в борьбе с ураганным ветром. Перед тем, как нанести следующий удар, он выдавил:
— И если бы я был слеп… не видел этой мерзости, — он кивнул на меч в руках Котара, — то всё равно свидетельств твоего падения достаточно!
Силовая булава, похожая на двуглавого орла, вновь взметнулась, но ударить не вышло. Котар резко снизил давление и сделал шаг в сторону. Ор’ноко молнией пролетел мимо и точно таран снёс врата в церковь. Он не распластался, удержал равновесие, но обернулся недостаточно быстро.
Котар пнул по пояснице, а когда Ор’ноко рухнул на грудь, добавил ещё и по латной перчатке. С какой бы силой капеллан ни сжимал булаву, он выпустил её. Котар не желал убивать или калечить, но кости Ор’ноко, скорее всего, были сломаны. Сабатоны терминаторских доспехов — оружие совсем не высокоточное.
И всё-таки капеллан не собирался мириться с ересью в храме Бога-Императора. Рука висела плетью, но Ор’ноко перекатился в сторону, вскочил и вернулся в бой. Он чуть было не выбил Котару раскалённый уголёк глаза, но тому удалось вовремя перехватить руку.
"Убей!" — воскликнул демон.
Признаться, Котар на самом деле приготовился пронзать и потрошить. После сотен лет кровопролитных сражений кое-что остаётся в костях и мышцах, превращается в такой же рефлекс, как, например, отдёргивание руки от огня.
И всё-таки Котар переборол искушение, а потом отбросил брата-капеллана в сторону. Тот превратил в щепки несколько скамеек, влетел в стену и оставил на ней осыпающуюся мелкими камешками вмятину.
Котар не медлил. Поднимется Ор’ноко или нет — неважно. Котар прошествовал по залу полуразрушенной церкви и опустился на одно колено перед статуей Бога-Императора. Фламберг он отложил в сторону, прижал ладонь туда, где под толстым слоем брони находилась нагрудная аквила, склонил голову, а потом обратился к капеллану, который преследовал его:
— Присоединишься? Пусть Император испепелит меня на месте, если я буду неискренним в молитве. Если я предал Его.
Котар почувствовал, как занесли булаву над его головой, услышал тяжёлое дыхание, но смерть не спешила уносить его в безрадостный и серый край. Котар молчал и ждал, пока, наконец, Ор’ноко не вздохнул и не составил ему компанию.
— И посреди всей этой лжи Он стоит, — чуть погодя проговорил Ор’ноко. — Непоколебимый и бессмертный.
Крыша церкви распадалась по отдельной доске, — каждую деталь уносило к радужным небесам, — однако монумент Повелителя Человечества оставался на месте. Его не тронула ни ржавчина, ни беспощадное время, что обращает камень в песок. Громада в мантии и капюшоне — не разобрать лица, только могучая челюсть и подбородок с ямочкой на виду — опиралась на обоюдоострый меч. Понять, на кого именно смотрел Бог-Император, невозможно, поэтому возникало ощущение, что смотрел Он сразу на всех.
"Это место — тоже иллюзия?" — спросил Котар демона.
"Вполне возможно, что оно куда более реальное, чем мы с тобой, — отозвался одержимый меч. — Можно как угодно относиться к вашему императору, но глупо не считаться с его силой".
"Vetus Draco" проговорил что-то ещё, но Котару пришлось перевести внимание с бесплотного духа, заключённого в острую оболочку, на дорогого брата по капитулу.