Он прошествовал к Ийдане, которая стояла на коленях, взял её за горло костлявой рукой и поставил на ноги. Посох Ийданы упал в сторону, туда, где к рывку уже приготовились и Сава, и Котар, и нервно оглядывающийся Вудон.
— Ты не спешила, девочка, — проговорил Велай, скривившись. — Думаешь, меня можно заставлять ждать?!
Он выпустил Ийдану, и та обессиленно повалилась на спину, но потом всё-таки перевернулась на грудь, приподнялась и произнесла, отдышавшись:
— Семьсот семьдесят семь душ.
Велай проскрежетал зубами. Его грудь даже под одеждой заметно вздымалась и опускалась. Всё это — человеческие привычки, которые Князь не забыл и за гранью.
Он окинул колдунов злым взглядом, а потом проговорил:
— Хорошо. Никто не скажет, что я играю грязно. — Он ухмыльнулся, когда понял, где находится и как картина выглядит со стороны. — Однако неустойку всё же придётся выплатить.
— Такого не было в договоре, — проговорил Котар. — Знай, проклятый, мы готовы сразиться!
Оба его глаза полыхали синим пламенем. В пространстве даже дымный след оставался, если Котар переминался с одной ноги на другую или менял позицию.
Велай прищурился и процедил:
— Не угрожай мне! Марионетка! Ни ты, ни твой хозяин мне не ровня!
— У меня никакого Господина, кроме Бога-Импера…
Велай прервал речь Котара смехом. Когда Князь несколько успокоился, он снова перевёл внимание на Ийдану. Та уже благополучно потеряла сознание. Обряд ослабил её, и от присутствия настолько могучей сущности нечем было укрыться. Велай подавлял.
Велай повернулся к Саве и сказал:
— Передай ей, что она станет моим голосом. Я снимаю проклятие, но оставляю метку и, если понадобится, вы, экипаж, человечество в целом, услышите моё слово. Ясно?
— Да, о, Великий. — Сава коротко кивнул.
— А на этом всё. До скорых встреч, — Велай хохотнул, раскланялся и добавил, — верные слуги Бога-Императора.
Велай утонул в балахоне, а посох обратился в щепки. Из мятой одежды выпал оголённый череп, но и он осыпался прахом, так и не докатившись до Ийданы.
Миазмы рассеялись, пространство перед глазами очистилось, перестало двоиться, но освещение не вернулось, — варп-энтропия вывела из строя оборудование и посложнее, не только в этом помещении, но и в соседних.
Некоторое время участники действа сохраняли тишину, а потом Сава сказал:
— Что ж… легко отделались.
"8.201.014.М42
Итак… я — еретик".
Котар даже приподнял перо над бумагой, размышляя над тем, что же только что написал. Через несколько мгновений Котар вздохнул и продолжил запись в дневнике:
"Благими намерениями вымощена дорога в ад.
Сколько уже живых существ прошло по этому пути, и сколько ещё пройдёт? Есть ли какой-нибудь другой финал истории для тех, кто тянется к сверхъестественной силе?
Магистр Сава преследует исключительно свои интересы. Вряд ли и в далёком прошлом он считал главной целью торжество Империума и Бога-Императора, но погрузился в оккультизм куда глубже.
А какие же цели остались у меня? Остался ли вообще я или нечто инородное полностью заменило и тело, и разум, чтобы обмануть, запутать, а потом поглотить и душу тоже?
В голове роится множество мыслей, одна опаснее другой, но мне словно бы и нет до них дела. Крепость самодисциплины обрушена, стервятники пируют над телами защитников, а стяги втоптаны в грязь.
И всё же…
Я продолжу защищать Империум и его граждан.
Я продолжу поддерживать тех, кого люблю и уважаю.
Я примирюсь с любым приговором моих братьев из капитула.
В отличие от записи, эти три пункта я постараюсь запомнить и пронести до конца своих дней, неважно, сколько месяцев или лет мне осталось".
Котар подождал, когда чернила высохнут, а потом приподнял лист дневника, чтобы полюбоваться написанным в свете лучины.
И всё же каким бы тонким и изящным оно ни было, кое-что просто нельзя никому показывать. Котар поднёс листок ближе к свечам, и тот сгорел в руке. Котар почувствовал жар, потёр ладони, чтобы стряхнуть пепел, поднялся и направился к выходу из каюты.
Он открыл дверь ровно в тот миг, когда Ийдана собиралась позвонить. Предвидение — совсем не его дисциплина, но получалось всё лучше и лучше. Котар добился великого прогресса на поприще всего потустороннего.