— Великодушный господин, позвольте представить вам…
— Я уже представился, Сид, — перебил его Валерио. — Хватит дрыхнуть!
— Помилуйте, господин… — протянул слуга, но Валерио взмахом призвал его к тишине.
Скромный собрат тем временем подвёл руку к груди и произнёс:
— Брат Иоанн, капитул Искупления Кровью.
— Что же привело вас, брат Иоанн, в эти безрадостные земли? — спросил Валерио.
— Долг. — Валерио ждал полного ответа, и когда Иоанн это понял, то продолжил: — Некогда Хокберги помогли искупителям, и пришёл час ответить добром на добро.
— С нетерпением жду возможности отправиться вместе с вами в бой против всех еретиков и чужаков! — воскликнул Валерио. — Я дал обет совершить тысячу подвигов, а поэтому спешу примкнуть к армии вольного торговца.
— Ох… — произнёс Иоанн. — А я — всего лишь эмиссар. Мой господин велел мне беречь собственную жизнь. Но… если на то будет воля Бога-Императора, я, — он вздохнул, — прикрою вам спину.
— А большего мне ничего и не нужно, дорогой брат! — Валерио вскинул кулак. — Против всех смертей! За Империум и человечество!
Всего у семьи Хокбергов были заключены договоры почти с двумя десятками капитулов космического десанта. Первыми в смутные времена откликнулись Саламандры, а через несколько лет начали приходить вести о возобновлении отношений и с остальными.
Армия и флот Георга росли.
К несчастью, множились и угрозы.
Вот уже три рассказа как люди и сверхлюди только и говорят о Георге Хокберге, но чем же всё это время занимался он сам?
Всё по-прежнему: представлял компанию, заключал сделки, вёл переговоры, ел, пил, курил, любил женщин, находил неприятности и тех, кто с ними разберётся.
Возвращаясь к женщинам, отрывок начинается с одной такой.
Она была облачена в форму офицера имперского флота: синий сюртук с золотыми эполетами и шнурами, белые брюки и чёрные сапоги. Георг ещё и фуражку ей на голову надел, проговорив:
— Проклятье! До чего ты хороша! Шишка дымится, сейчас штаны порву!
Капитан Камала Кассаб восторгов не разделяла. Она метнула в Георга злобный взгляд, а потом прошипела:
— Ненавижу тебя!
— Брось, детка. — Георг поправил штаны. — Ты и военная форма созданы друг для друга. А эта фуражка… О-о-о, всё сниму, а её оставлю. Заводит невероятно!
— Ах ты! — Камала замахнулась, но бить не стала. — Похотливое животное…
— Виновен. — Георг обнял её со спины, потянулся правой рукой к её паху.
— Ну-ка, брысь! — Камала ударила Георга. — У меня брюки белые чистые, а ты сюда лезешь своими лапами грязными!
— Грязными?! — Георг изобразил обиду, отстранился и добавил: — Да я только с маникюра. Всё у меня с лапой в порядке!
Камала фыркнула, проскрежетала зубами и вновь уставилась в зеркало. Некоторое время она решала, что же делать с тугой косой: убрать на грудь или за спину.
— И чего этой инквизиторше неймётся?! — воскликнула Камала.
— Ну как же? Это же элементарно, — проговорил Георг. — Не знаю когда, но рано или поздно она захочет меня убрать и превратить мою "преступную группу" в ещё одно подразделение имперской армии. “Преступная группа" ей не нужна. Особенно такая, которая справляется с обязанностями армии и флота лучше этой самой армии и флота.
— Как будто присяга что-то изменит! Ну, прочитаю я текст по бумажке. Ну, получу документы. Я же имперским капитаном всё равно не стану!
— Это на тебя не получилось пока воздействовать, а кому-то и такого представления достаточно.
— Да ладно?
— Мясника же знаешь?
— Ну.
— Вообще анекдот. — Георг хохотнул и начал рассказ: — Короче, связались со мной флотские, пожаловались. Я приехал, он у входа этой шарашки стоит, курит. Внезапно оказалось, — Георг снова посмеялся, — что у имперского капитана не может быть татуировок на лице и руках.
Камала кивнула и вставила слово:
— А у него вся рожа чёрная…
Георг ухмыльнулся, вытянул ладони, показал пальцы, словно на них было что-то кроме привычных перстней, и произнёс:
— "У", "б", "ь", "ю", "т", "е", "б", "я".