— Ну, и…
— Мы с ним постояли молча, покурили, и он сказал, что все эти партаки — ошибка молодости, и он начинает жить заново. Пообещал удалить.
— Серьёзно? — Камала сделала круглые глаза, а потом засмеялась.
Когда она закончила, то добавила, утирая слёзы:
— Всё, конец ему! Ха-ха! Он теперь мой объект для шуток номер один!
Георг улыбнулся, довольный реакцией, а потом хлопнул в ладони и сказал:
— Так, ладно, давай собираться, опаздываем уже.
Камала вздохнула и проговорила:
— Может, не надо?
— Надо, дорогуша! Надо!
До нужного отделения Администратума мы добрались только к полудню.
Нет хуже времени на Нагаре!
Звезда светила в полную силу, вознамерившись оставить на скалобетоне разве что наши тени. Попробуй погулять на такой жаре без зонта или покрытой головы хотя бы минут десять, и можешь быть уверенным, — сегодня у тебя свидание с медиками, если вообще очнёшься.
Я выбрался из машины, поблагодарил старого друга и выгнал детей под палящие лучи Отарио. Собрал всё семейство Йордаль не просто так, а ради торжественного момента, — Амалие стукнуло восемнадцать, и теперь ни один закон Нагары не должен был помешать ей вступить в наследство. На кону большой дом и земля. Не где-нибудь, а рядом с новым курортом, а это равноценно банковскому счёту, по меньшей мере, с шестью нулями.
Лукас Йордаль трудился не покладая рук, заработал порядочно, но сам насладиться кровавыми деньгами уже при всём желании бы не смог. Хорошо хоть есть, кому передать, в карманах чиновников или агентов по недвижимости это добро не осядет.
Автомобиль тронулся с места, а мы впятером направились к монументальному зданию с белоснежными колоннами, которые под светом красного гиганта приобрели нежный розовый оттенок. Рядом клумбы с цветами, деревья с тёмно-коричневой корой и кроваво-красными раскидистыми кронами, припаркованы дорогие машины и иные транспортные средства, тротуары выложены мрамором. Короче говоря, красота, глаз радовался.
Радовался бы, если бы не все эти люди у филиала Администратума. Я прикинул и решил, что только на улице, у нас перед глазами своей очереди дожидались три-четыре десятка человек. Сколько же всего здесь просителей, которые до поры до времени предпочитали душное помещение или, напротив, ресторан или бар под открытым небом где-нибудь в соседнем квартале, оставалось только догадываться. Вроде бы рабочий день, рабочее время, а бездельников тьма!
Я, конечно, подготовился — плавали, знаем — но нужно было ещё без потерь добраться до здания, а это словно пробиться сквозь толпу орков.
— Так, — бросил я детям, — строимся клином и прорываемся. Бирна, присмотри за Фритьофом! Держи его за руку!
Из всех дочерей Бирна у Лукаса и Агнете Йордаль получилась крепче всего, она тут же притянула мальчишку к себе. Дети выстроились за моей спиной, и я отдал команду атаковать, как в старые добрые.
В спину доносилась ругань, охи-вздохи и проклятья, но даже крепкие мордовороты, почему-то облачённые в лёгкие летние костюмы и туфли, вместо военной формы, не спешили остановить нас. Скорее всего, они не так часто видели человека в экзоскелете и не знали обо всех возможностях подобного снаряжения.
Мы проникли в здание — кондиционеры не справлялись, я не ошибся касательно духоты — когда меня окликнул скользкий тип с потным лицом. Этот негодяй брал деньги за то, что стоял в очереди, но, надо признать, без него наша стремительная операция была обречена на провал. Увязли бы на день, а то и на два.
— Вы как раз вовремя! — воскликнул он, показал, куда и за кем встать, поймал кожаный кошель с пригоршней монет, раскланялся и ушёл довольный.
В очереди ещё одна делегация, кроме нашей, дети возбуждены, я рад, что всё не так уж плохо складывалось, но не тут-то было! Здешние клерки провели вне очереди ещё нескольких человек!
Я, конечно, понимаю, каждый зарабатывает, как может, но в итоге стремительная операция перестала быть таковой, затянувшись на пару часов.
Мы все успели побагроветь, малышка Эбба едва не потеряла сознание, Фритьоф не усидел на месте, отправился искать приключения, и нам с Амалией пришлось идти его искать, кошмар-кошмар, но… всё хорошо, что хорошо кончается.
Усталый взгляд работника Администратума, его натянутая улыбка, мерзкое влажное рукопожатие, несколько росчерков пера.