Амалие богата.
Я купил детям по мороженому, и мы уселись передохнуть в беседке с видом на море. Желания купаться не возникало, уж больно высокие волны, но оттуда веяло прохладой.
И всё-таки я умудрился испортить даже такой момент своими нудными наставлениями. Я взял Амалие за плечо и сказал, глядя ей прямо в глаза:
— Поздравляю!
Она бросилась мне на шею, отведя руку с мороженым так, чтобы не заляпать одежду:
— Спасибо! Спасибо, дедушка Логен!
В такие мгновения даже у меня, старого разбойника, солдата, убийцы и только в последние годы летописца и журналиста, что-то натягивалось в груди, а на глазах наворачивались слёзы.
— Так, так, смотри не задуши. — Я посмеялся, но вышло неубедительно.
Размяк.
— Короче, — продолжил я, когда Амалие отстранилась. — Это твои сёстры с братом ещё попутешествуют со мной, а для тебя начинается новая жизнь…
— Знаю. — Амалие потупила взор.
— И если будешь делать глупости, то никакие деньги тебе не помогут, — продолжал я.
— Знаю, деда, — Амалие совсем нахмурилась и обхватила доску, на которой сидела.
— Я тебя сейчас подгружу маленько, но только потому, что вас люблю. — Я обвёл взглядом всю банду.
Остальные дети притихли, даже отвлеклись от мороженого.
— Тебе, Амалие, может показаться, что ты богаче сверстников примерно на миллион. И так есть! Но ты пока даже не представляешь, как быстро этот миллион может исчезнуть. Посмотри на меня, пожалуйста.
Амалие подняла взгляд, поморщилась. Так-то понятно, — кто в этом возрасте вообще прислушивается к старикам?
— Не ради меня, ради родных постарайся сделать так, чтобы они дождались и своего куска пирога, хорошо?
— Хорошо, — буркнула Амалие.
— В идеале, конечно, приумножить богатство, но я понимаю, что ты — молодая красивая девушка. Хочется купить платья, косметику, сходить в клуб, достать всё то, чего у тебя давным-давно не было.
— Я поняла, дедушка, — процедила Амалие.
Я смахнул скупую слезу и продолжил, несмотря ни на что:
— А ещё держись подальше от улыбчивых негодяев, которые захотят стать тебе лучшими друзьями. У них обычно несколько тысяч идей на миллион, но на самом деле на минус миллион. Все пряники и плюшки достанутся им, а синяки и шишки тебе.
— Ты уже говорил…
— И скажу ещё раз! Хоть десять раз! — я перебил Амалие. — Я подыскал тебе работу в одной подрядной организации. Там трудятся мои однополчане. Кто-то даже мне жизнью обязан. Они тебя всему научат и покажут, помогут в сделках. На первых парах лучше не деньгами сорить, а научиться их зарабатывать.
Амалие кивнула.
Я вздохнул и проговорил:
— Это очень жестокий мир, дорогая моя. Заплывешь куда-то не туда, и тебя съедят. И я даже не о нашем сиятельном владыке говорю! — Я указал на небо. — Он на самом деле тоже мелкая сошка, сколько бы у него денег ни было! Поэтому… постарайся быть осторожнее.
Амалие заметила, что у меня глаза на мокром месте, тоже расплакалась и снова кинулась ко мне в объятья.
— Всё будет хорошо, — проговорил я ей на ухо. — Только продержись месяцев семь-восемь, а там, дай Бог-Император, мы снова на Нагаре. Бирна как раз доучится, вдвоём вам полегче будет.
Амалие била дрожь, и на помощь ей бросились остальные дети. Одежду они мне, конечно же, заляпали, но всем вместе вроде бы удалось успокоить старшую сестру.
От сердца её отрывал.
Молю Бога-Императора проявить милость, и не испытывать Амалие так же, как её несчастную мать.
Штурман беззастенчиво спал на скамье напротив. Мурцатто долго боролась с искушением, но через полчаса после начала полёта решила занять его место.
Она забралась в башенную надстройку над фюзеляжем "Аквилы", чтобы посмотреть на пейзажи Хелги-Воланты.
Челнок в это мгновение как раз вышел из пелены серых туч, и Мурцатто увидела копья света, что вонзались в тёмную пирамиду на горизонте.
Копья — лучи корабельной артиллерии, пирамида — город-улей Аганат.
Мурцатто осмотрелась и обнаружила в кабине штурмана шлем с затемнённым визором, респиратором и встроенной гарнитурой для внутренней связи. Она надела его и обратилась к пилоту: