— Да, — отозвался Эмир, — было бы здорово, если бы ты тихо сдох, а не кидался на людей.
— Что?!
Фаддей едва не снёс Эмира, но на пути здоровяка встала — насколько мог судить Вилхелм — супруга Эмира. Имени он только не помнил.
— Если силы девать некуда, — выкрикнула она, — иди и разбирайся с охраной! Хоть какая-то польза будет!
— Ага, всё мне одному приходится делать! — Фаддей фыркнул. — С таким ничтожеством разве сваришь кашу?! "Да здравствует революция", блядь! Слабаки!
Фаддей отвесил женщине пощечину, а Эмира свалил с ног прямым ударом по носу.
В иное время, в иных обстоятельствах Вилхелм, может быть, и вмешался, но за пару лет растерял форму, да и без ноги много не навоюешь. Однако беда приходит именно тогда, когда её не ждёшь, — Фаддей обратил внимание на Серу.
— Нашёл… нашёл! — Фаддей расхохотался. — И ведь под самым носом, гнида такая! Вот же она! Вот же она, народ! Техножрица ебучая!
— Только попробуй, — проговорил Вилхелм и указал на здоровяка "костылём".
Фаддей хмыкнул и произнёс:
— Не смеши меня, старик! Я же дуну, ты рассыпешься.
Фаддей двинулся в сторону Серы, закатывая рукава, и проговорил:
— Я тебя, шестерёнка, сейчас на части…
Вилхелм размахнулся и ударил Фаддея деревянным бруском по лицу. Оба упали, — Вилхелм не удержал равновесия. Однако он тут же собрался, оттолкнулся единственной ногой и прыгнул на Фаддея. Навалился сверху, ударил по заросшей морде раз, другой. Фаддей пришёл в себя и попытался ответить, но Вилхелм перехватил руку и резким движением вышиб кость из локтевого сустава, из-за чего противник завыл как резаный. Несмотря на боль, Фаддей рванулся и сбросил с себя Вилхелма, — сказывалась огромная разница в весе. Вилхелм неплохо начал, но больше никаких неожиданных ударов выполнить не удалось. Фаддей поднырнул под хук справа и повалил Вилхелма на спину так, что рядом стоящая многоярусная кровать упала на другую такую же. Смятые подушки и одеяла оказались на полу. Фаддей начал методично вбивать Вилхелма туда же, и если справа Вилхелм надёжно прикрывался металлическим протезом, то слева по руке словно молотом стучали. Вилхелм скрипел зубами и едва сдерживался, чтобы не застонать.
Его спасли другие мужчины, которые схватили Фаддея за шею и руки. Они навалились на него горой, будто бы на атлета после победы в какой-нибудь спортивной игре.
— Фу…
Вилхелм отдышался и кое-как поднялся.
В иное время, в иных обстоятельствах, от Фаддея не осталось бы и мокрого места — и помощи бы не потребовалось — но то время безвозвратно ушло. У Вилхелма дрожали руки. А ещё он даже не заметил, как пропустил среди сумасшедшего града ударов один меткий по виску. Сначала Вилхелм услышал запах крови, а потом и растёр тонкую липкую струйку по лицу.
— Вот сука, — проговорил он тихо и перевёл взгляд на Фаддея.
— Отпустите меня! — орал тот. — Предатели! Шестерёночная сыть! Да вас всех потравить в газовой камере нужно! Так вам и надо, суки! Чтоб вы сдохли!
Фаддей совсем взбесился, — трое взрослых мужчин едва его удерживали.
Вилхелм подполз к обронённому "костылю", встал и пошёл утихомирить безумца. Он уже замахивался, когда в барак вошли скитарии. Меткий выстрел из электродугового ружья подпалил брусок, и Вилхелм поспешил его отбросить. Он поднял руки, пока его самого не подпалили.
— Прекратить! — рявкнул стрелявший. — Готовьтесь к перевозке. Вы покидаете лагерь.
Послышались тихие вопросы "кто", "кому готовиться", "куда". Скорее даже вопросы себе под нос. Большинству было просто-напросто страшно не то чтобы расспрашивать скитариев, а вообще на них смотреть.
Фаддей отчаянно сопротивлялся. Эмир навалился на него всем телом, а потом спросил:
— А с ним что делать?!
— Разойтись! — приказал скитарий.
Фаддей поднялся, изрыгая проклятья, но не успел даже встать в стойку для борьбы, как скитарий схватил его за горло и свернул шею. Здоровяк рухнул как подкошенный. С боевым киборгом шутки плохи.
Вилхелм вздрогнул — с таким врагом он точно не справится — но скитарии и не собирались продолжать избиение. Как молниеносно появились, так же быстро и вышли из барака.
Вилхелм выдохнул и вспомнил о Сере. Та теперь смотрела на него совсем по-другому. Кровь отхлынула от её лица.