Глава 32. "Саранча"
Аннотация: были времена, когда богатства сыпались на Георга Хокберга как из рога изобилия. Те времена прошли. Белая полоса сменилась чёрной, и теперь вольному торговцу придётся зубами вцепиться в добычу, только бы урвать хоть что-нибудь.
В обеденный перерыв полковник Виктория Рёд прогуливалась по тренировочному лагерю и наблюдала за бойцами.
Глаза вас не обманывают.
Виктория совершила затяжной прыжок — настоящий галактический рекорд — от сержанта до полковника. Правда, в меньшей степени из-за того, что Авраам когда-то пообещал рассказать капитану о её подвигах.
Дело в том, что компания вольного торговца оборвала ещё одну нить, связывающую её с разбойничьим прошлым, и ныне структура боевого крыла Classis Libera напоминала армейскую. Classis Libera вообще стала слишком большой, чтобы ничего не менять.
В то же время военная форма всё ещё была далека от армейских стандартов. Наёмники крепко держались за свои знаменитые красные сапожки, что бы кто ни говорил, походили они в таком виде на солдат или больше на музыкантов.
Вот и на Виктории берет с пером, камзол, декорированный буфами и разрезами, такие же широкие штаны и сапоги до колен. Одежда, кроме берета и сапог, словно бы сшита из лоскутов — настолько пёстрая палитра всех оттенков синего и красного. Кто-нибудь со стороны и не обратит внимания на нашивки и банты на рукавах, указывающие на звание, подразделение, группу крови и другие не менее важные детали.
Виктория командовала мотострелковым полком, но наблюдала за учениями, которые больше подходили какому-нибудь аэромобильному подразделению.
До поля боя войскам вольного торговца ещё нужно добраться, а сделать это быстрее всего на лёгких челноках — на посадку заходили "Арвусы", которые солдаты за глаза ласково называли или "споткнувшимися свинками", или "ебаными кирпичами". Ни разу не громады "Тетрархов" и не изящные птички "Аквилы", но всё же "Арвусы" — рабочие лошадки, возили людей из космоса и обратно уже тысячи лет. Благодаря крепким бокам, "Арвусы" терпели грубое обращение, что особенно важно, когда приходится высаживаться там, где тебя ждут совсем не хлебом с солью.
Челноки приземлились и подняли настоящую песчаную бурю. Уже в следующее мгновение на землю упали рампы, и по ним под аккомпанемент сержантской ругани застучали сапоги наёмников.
В каждом челноке отделение: командир, несколько стрелков, оператор вокс-станции, боец со специальным вооружением, вроде снайперской винтовки или гранатомёта, а также расчёт с тяжёлым оружием.
Штурмовики разворачивались стрелковой цепью, бежали к первому препятствию, — грязной луже, перетянутой колючей проволокой, — тогда как расчёты с тяжёлым вооружением занимали позиции и прикрывали атакующих огнём. Стабберы или болтеры на возвышенностях — искусственных насыпях — миномётчики, напротив, оборудовали себе места во взрывных воронках, оставленных во время предыдущих учений.
Виктория поморщилась. Вообще-то нужно палить не в белый свет, а по мишеням, а кроме того, некоторые солдаты из числа штурмующих явно не горели желанием возиться в грязи, точно свиньи. Она подождала, когда это всё-таки произойдёт, а потом сделала замечание капитану, который стоял рядом:
— Влад, ты к чему их готовишь, я не пойму? К параду что ли?
Капитан нахмурился и ответил, махнув рукой:
— Да тупые они, госпожа полковник! Тупые и дохлые!
— Слушай, надо это дело как-то ускорить. Не скажу точно, но месяцев через пять-шесть снова на Хелгу, а у нас бойцы в полный рост в бой ходят. И в полный рост, и ходят, и чёрт знает куда стреляют.
Капитан надулся, и Виктория не затянула с предложениями:
— Сегодня подумай, а завтра уже отработай высадку со стрельбой по штурмующим. Никаких лазеров или трассёров. Пусть думают, что по ним на самом деле стреляют.
Капитан вздохнул, но всё-таки ответил:
— Есть подумать, госпожа полковник! Но… убьём же кого, точно убьём, даже если в воздух садить будем.
— Влад, их всех убьют, если они продолжат в том же духе. Они должны учиться быстрее. Другим ротным я то же самое передам.
— Понял.
— Выполняй.
Капитан отправился в штаб обдумывать дальнейшие действия, а Виктория досмотрела выступление до конца.