Сперва наёмники пытались покончить с этим чудовищем так же, как и с предыдущими, — подавляющим валом огня, — однако шкура его была крепче.
Патриарх влетел в строй солдат, словно пушечное ядро, и, как пушечное ядро, произвёл опустошительное воздействие. Он будто не крепких мужчин в панцирной броне рассекал на части, а цветы срывал. Бил когтями, пронзал хвостом, вырывал клочья мяса зубами. Патриарху порой даже взгляда хватало, чтобы убить человека. Он — проводник мощи Великого Пожирателя, могучий псайкер. Какие-то наёмники превращались в вихрь изорванной плоти, когда закипала кровь, другие погибали не так эффектно — всего лишь истлевали за мгновения.
Первобытный страх взял верх и над впрыском адреналина, и над всей выучкой наёмников. К такому просто невозможно подготовиться. Солдаты бросали оружие и бежали, моля Бога-Императора, примархов, хоть кого-нибудь о спасении, но от чудовища было не скрыться.
Оно настигало жертв, вырывало конечности из суставов, превращало наёмников в отбивные или даже кровавые пятна на стенах или потолке.
Когда патриарх покончил и с командными отделениями, и с теми, кто пришёл им на помощь, то обернулся и увидел Викторию. Он помчался к последнему свидетелю его ужасающего шествия. Опустился на все шесть лап, чтобы как можно быстрее настигнуть добычу.
Виктория подняла болт-пистолет и стреляла, стреляла, стреляла. Какие-то снаряды патриарх культа генокрадов в вихре искр отбивал когтями — настолько высокая скорость реакции — какие-то отклонились сами из-за варп-аномалии.
Болт-пистолет щёлкнул, вся жизнь промелькнула перед глазами, когда Викторию сбили с ног. Это не она, а Козырь оказался в лапах чудовища.
Козырь уже понял, что погиб, едва удерживал внутренности, чтобы те не вывались из раны на животе, и решил дать Виктории ещё один шанс.
Патриарх поднёс Козыря к пасти, чтобы откусить голову, когда тот выхватил мелта-гранату и подорвал её.
До углей обожжённое чудище повалилось рядом с Викторией, и та ещё долго не могла сделать хоть что-то. Просто лежала, пытаясь восстановить дыхание, то ли рыдая, то ли крича. В наушнике миниатюрного вокс-приёмника раздавался то один запрос, то другой, но Виктория забыла не только то, как им пользоваться, а даже собственное имя!
В чувство её привели санитары, прибывшие на место вместе с солдатами капитана Марио Карбоне.
Виктория почувствовала укол, потом ей отвесили пощечину, но она только промычала нечто нечленораздельное в ответ, и её оставили в покое.
Марио же тем временем, осторожно переступая с одной ноги на другую, чтобы не поскользнуться в лужах крови, осматривал помещение и думал о том, что, возможно, выбрал не лучшее время вернуться в армию.
Он прицелился, на всякий случай проделал ещё одну дыру в яйцеобразной голове ближайшего чужака, распластавшегося на каменном полу, а потом подобрался к саркофагу, где должен был находиться святой слепец, передающий и принимающий послания со всей галактики.
Астропат, обмотанный проводами и трубками, с глухим шлемом на голове, пережил нападение чужаков. Но только потому, что ему даровали поцелуй генокрада, — Марио увидел знакомую рану, пузырящуюся сукровицей сбоку на шее. Астропат шептал:
— Он идёт… идёт… идёт. Великий… единственный! Звёздный император… звёзд…
Выстрелом из автоматической винтовки Марио прервал лихорадочный бред. Он взглянул на остальные саркофаги.
Так стоило поступить со всеми заражёнными.
Варп нехотя, но всё-таки выпустил из плена корабли компании. Воспалённая рана бытия закрылась.
Ведущий — "Амбиция", следом — "Клинок Жан-Жака" и ещё несколько торговых судов капитана Бонне. Собрать эскадру крупнее Георг просто не смог.
Кто-то участвовал в блокаде Хелги-Воланты. Флот техножречества Дитрита по наводке инквизиции отправился разорять гнездо чужацких корсаров в Проливах Балта. Если бы не договор со скватами, Георг и сюда бы — в звёздную систему Туран — не выбрался.
Как говорится, жить стало лучше, жить стало веселее.
Едва спало давление имматериума, и генератор поля Геллера отключился, "Амбиция" разослала ко всем небесным телам по разведывательному зонду. Даже "Клинок Жан-Жака" пришлось отправить на патрулирование, ведь последние вести с Брунталиса были настолько паршивыми, насколько вообще возможно.