Через месяц после высадки тираниды сломили сопротивление ополченцев. Рой мог позволить себе потери миллиардов бойцов, а СПО нет.
К тому времени на поверхности уже нельзя было дышать без противогаза, сквозь хаотичную застройку исполинских человеческих городов прорастало нечто чуждое и не менее хищное, чем кровожадные захватчики.
Инопланетная флора вырабатывала такие вещества, которые плавили металл и прожигали камни, превращали всё на Брунталисе в питательный бульон для пустотных хищников.
Вздымались капиллярные башни. Они тянулись к биокораблям, которые зависли на низкой орбите, и те вытягивали из планеты все соки.
Некогда дом миллиардов людей превратился в разбитый памятник былой цивилизации, лишённый надежды и жизни, воды и воздуха.
В следующий раз Брунталис предстанет перед разведчиками холодным куском камня, если, конечно, разведчикам посчастливиться разминуться с щупальцем Левиафана.
Опустошение.
Погибель.
Конец.
— …и в конце своего выступления, я хотел бы остановиться на главном. Помните о судьбе Брунталиса. Помните о том, чего стоят обещания Георга Хокберга.
Капитан Абонданс Дагобер Шерюбен Бонне закончил речь, отступил от трибуны, поклонился под шум бурных аплодисментов и спустился вниз к тем, кто его слушал. А выступал он, между прочим, перед правительством Нибелы, которое рассматривало вопрос о продлении договоров с Classis Libera.
Как же молодому капитану хватило духу выступить против Георга? Он забыл жестокий урок?
Ответ на эти вопросы один — у капитана Бонне появился влиятельный союзник.
Когда Аба добрался до гостевых мест в зале, его там с улыбкой встретил крохотный плешивый старичок в классическом костюме и с батареей орденов на груди. Аба занял место перед ним, а старик наклонился и проговорил тихо:
— Так держать, молодой человек. Вы — замечательный оратор! Продолжите в том же духе и сможете занять достойное место в моей организации.
Тучи сгущались на Георгом Хокбергом.
Самой большой и громкой тучей, метающий молнии во все стороны, был Иеремия Збаржецкий.
Глава 33. "Подземелья Хелги-Воланты"
Аннотация: кампания на Хелге-Воланте, которую планировали закончить за год, тянется уже шесть лет. Больше так продолжаться не может, — новые угрозы появляются в Секторе Сецессио всё чаще, и у верных слуг Трона не всегда получается даже ответить на них.
Настала пора ударить по сердцу еретического воинства — отправиться в подземелья Хелги-Воланты. Спуститься в ад и вернуться с победой!
Когда взорвалась мелта-граната, патриарх культа генокрадов лишился пары лап и головы, обгорел чуть ли не до углей. Что же до Козыря?
Ну… хоронить было нечего.
Его родные и близкие принесли с собой памятные вещи, хотя бы немного связанные с героем. Например, госпожа Козима Эспозито, знаменитая художница с Брунталиса, выставила на мольберте портрет своего отца.
Виктория не разбиралась в искусстве и не сразу даже разглядела знакомые черты на полотне, потому что они скрывались в многочисленных вспышках и в пламенном смерче, который как раз отличался чрезмерной контрастностью. Языки огня подведены чёрным, а лицо Доминико Романо — сплошь бледные линии и дуги, едва заметные в фейерверке цветов.
В это мгновение Козима убрала руку от лица и, порой срываясь на грудной голос, начала речь:
— Эту картину я назвала "Портрет мерзавца", — она пошмыгала носом, вздохнула глубже и продолжила, — потому что с тех пор, как папа ушёл из семьи, я всегда хотела сказать, как же я его ненавижу. Всегда хотела, но так и не сказала. — Козима сорвалась на нервный смешок, закрыла рот рукавом и смолкла.
Никто не перебивал и не торопил. Я воспользуюсь паузой, чтобы описать эту женщину.
Самое удивительное — Козима старше отца. Нечасто удаётся встретиться с варп-парадоксом, но вот и он.
Для экипажа "Амбиции" полстолетия в Море Душ пролетело за секунду, тогда как на Брунталисе время текло самым скучным образом, без спиралей и завихрений. Козырь эффектно завершил карьеру, не дотянув до семидесяти пару месяцев, Козима же успешно преодолела планку восьмидесяти лет, хотя никто и не догадывался об этом.