Ещё выступил я, Вилхелм, Жерар, несколько других старожилов. Без огонька, довольно скучно и однообразно, поэтому обойдусь без подробностей.
Виктория же себя оратором не считала, а потому просто дождалась очереди и оставила на столике у гроба хроно, которое ей когда-то Козырь и подарил. Она дотронулась до крышки гроба, а потом уступила место следующему человеку, который хотел проститься с павшим.
Экспонатов набралось столько, что я задумался открыть музей не только в честь Козыря, а вообще всех героев, когда-либо служивших в Classis Libera. Предложил эту идею Георгу, Козиме, и через некоторое время уже усваивал новую профессию.
В конце концов, вряд ли бы кто рассказал об этих людях то, что знаю я.
Они стали теми, кем стали, у меня на глазах.
Георг встретился с Туонелой на борту первого отремонтированного дока, что кружился по орбите Хелги-Воланты. Инквизитор как раз проводила инспекцию и указывала на недостатки сопровождавшим её специалистам, которые отвечали за восстановление стратегического объекта.
Георг тоже почувствовал один важный недостаток — отопление не наладили как следует, изо рта вырывались облака пара, желание снять скафандр не возникало.
И всё же он бы покривил душой, если бы не отметил, что устройство искусственной гравитации работает, а лёгкие наполняются воздухом, пусть с металлической пылью и запахом гари.
Уже через год, а, может быть, и раньше объект полностью укомплектуют персоналом, и рабочие займутся починкой какого-нибудь важного узла или даже целого звездолёта. Большое подспорье в деле блокады.
Георг вместе с Авраамом нагнал свиту Туонелы, инквизитор заметила гостей и жестом велела подчинённым оставить их одних. Она облокотилась на поручни мостика, нависающего над рабочей зоной, и позвала подойти.
Поручни хорошие, крепкие — выдержали человека в силовых доспехах.
— Император защищает, — поздоровался Георг и сотворил знамение аквилы.
Улыбаться он не стал, — после событий на Брунталисе счёл неуместным. Туонела тоже была не в духе, начала без всякого приветствия:
— Мне доложили, что прибыла только "Амбиция". Что случилось с капитаном Бонне?
— Если бы я знал! — Георг развёл руками. — Подозреваю, что этот сосунок меня кинул. На его судах хранилась львиная доля богатств, вывезенных с Брунталиса. Миллиарды тронов.
Туонела тяжело вздохнула, выпрямилась и сказала:
— И с кем приходится работать? Одно ворьё…
— Такие времена.
— Такие времена были всегда! — воскликнула Туонела и взмахнула рукой, словно бы голову отсекала пойманному с поличным мошеннику. — Но теперь это просто неприемлемо! Ставки слишком высоки!
— Если Аба предал нас, я с ним разберусь, — пообещал Георг. — А пока меня больше интересует, что мы будем делать в следующий раз, когда нападут тираниды.
— Если бы только тираниды… — проговорила Туонела, приложила руку ко лбу и вздохнула. — С пограничных миров приходят вести о чумных кораблях, разведчики в субсекторе Аккад докладывают о появлении ещё одной крупной банды еретиков и так далее и тому подобное. Всего лишь на мгновение показалось, что ситуация разрешима… — Туонела всплеснула руками.
— Есть надежды? — спросил Авраам.
— Обычно на такой вопрос я отвечаю "Неодолимый Крестовый Поход".
Авраам хмыкнул и произнёс:
— При всём уважении, госпожа инквизитор, первый раз я услышал о Крестовом Походе лет десять… даже двенадцать лет назад! Больше похоже на самоуспокоение.
Туонела прищурилась и выдала:
— Смеете сомневаться?
Авраам ничего не ответил, а Туонела фыркнула и проговорила:
— Крестовый Поход очень даже реален. Примарх Жиллиман очень даже жив. Однако в Империуме миллион миров, и до сектора Сецессио войска не доберутся по одному только щелчку, как бы нам этого ни хотелось.
Авраам покачал головой и заключил:
— Думаю, лучше исходить из того, что Крестовый Поход, если и появится, то уже поздно.
Туонела кивнула и проговорила:
— Да, согласна. Именно поэтому я и отозвала эскадру адмирала дель Мархиоса. Возвращение в Анаксанов Предел было ошибкой… хоть эта ошибка и привела к союзу со скватами. — Она продолжила спустя короткую паузу: — Порой мне кажется, что год от года я только и делаю, что ошибаюсь. Слава Богу-Императору, пока удаётся не скатываться в самобичевание.