Олицетворение праздника и фейерверка приковывал к себе взгляд и вдохновлял даже самых чёрствых на шутку о попугаях, павлинах и ещё каких-нибудь райских птицах далёких неизведанных миров.
Авраам же остановил взор не на радужном плюмаже Валерио, а на его слуге, который весь согнулся под тяжестью двуручного меча в разукрашенных ножнах. Авраам обратился к хозяину и меча, и слуги:
— Там довольно тесно. Такое оружие не понадобится.
— "Стезя" важен мне как символ, как знамя, брат-капитан! — отозвался Валерио.
— А смертный?
Авраам успел оценить тяжёлый взгляд слуги, — тот уже ни во что не верил и ничего не ждал.
— Не беспокойтесь, брат-капитан! Сид со мной уже тридцать лет. Где мы только ни были! — Валерио усмехнулся.
Авраам тоже посмеялся, а потом обратился к группе:
— Ещё раз коротко о главном. Ведущие — Котар, Валерио. Иоанн… Сид, вы замыкаете. Дистанция между двойками — десять метров. Следим за секторами, быстро движемся на сигнал капитана Карбоне. Что бы ни произошло, на орбите подкрепление. Мы всех порвём! Кровь и золото, братья!
— За Бога-Императора! Non terrae plus ultra! За Империум и человечество! — на разный манер отозвались бойцы.
Авраам оказался в середине боевых порядков. Котар же повёл группу к спуску в недра проклятой планеты, поглотившей уже столь многих.
И всё же останавливаться нельзя, иначе все жертвы принесены впустую.
Десантников встретила кромешная тьма, но она им ничуть не мешала. Даже тех, у кого шлема не оказалось, спасали оптические имплантаты или невероятные способности, дарованные во время становления сверхчеловеком.
Авраам, к слову, никогда не отказывался от дополнительной защиты, какой бы сложной ситуация со снабжением ни была. На себе не экономят. По визору шлема бежали строки с разведывательной информацией, постоянно приходили всё новые материалы из штаба. Цель находилась в сердце стального муравейника, и потеряться в таком месте проще простого, будь ты хоть сто раз лучшим воином человечества. Приходилось постоянно следить и за обновлениями, и за окружающим миром. Довольно сложная задача, но Авраам решал её на автомате, — боевого опыта у него, по меньшей мере, как у тысячи смертных солдат вместе взятых.
Космические десантники пересекли тесную кишку шахты, чьи своды поддерживала пласталевая крепь, и оказались в помещении, напоминающем пассажирский терминал.
Наёмники, отведённые на перегруппировку, наводили здесь порядок: устанавливали переносные генераторы, усилители связи, да хотя бы просто подвешивали люмены.
Стоял гул цепного оружия, шипели огнемёты, разносился смрад запечённой плоти — мера предосторожности при встрече с нечистой силой. К здешним ожившим мертвецам трудно было найти один-единственный ключ: кому-то хватало пары пуль в корпус, другие же не упокаивались даже будучи расчленёнными.
Авраам заметил по пути отсечённую кисть, что определённо направлялась на выход, и тут же раздавил. За свою долгую жизнь он видел много чего отвратительного, но всё равно поморщился, так как впереди маячило ещё полно грязной работы. Ни один инопланетный вид, даже друкхари, и близко не подобрался к той мерзости, на которую способны еретики.
Десантники не раз расходились с встречными ручейками солдат, которые тащили носилки с ранеными и убитыми. Никого эта картина не то чтобы напугала, даже не задела, но Авраам отметил, что потери значительные. Самые опасные эксперименты командование ставило на наёмниках Classis Libera, и оставалось только надеяться, что нужные выводы сделают. Эта битва — лишь начало новой продолжительной кампании.
Несмотря на шумоподавители, Авраам разобрал выстрелы где-то далеко во тьме. Он обратился к ведущему по воксу:
— Котар, что наблюдаешь?
— Глазами ничего. Но наёмники отступают, их оборону смяли. Надо растянуться в одну линию, чтобы пропустить их.
— Отряд, слушай мою команду…
Авраам внёс изменения в боевые порядки, а потом вызвал на визор небольшое окно с тем, что видел Валерио. Сначала Авраам разобрал могучую спину двуногого танка с мантией из кожи, а потом из тьмы один за другим начали появляться наёмники. Взбудораженные, окровавленные, с обожжёнными кирасами и разбитыми респираторами, — благо газа можно было уже не бояться, по крайней мере, со стороны своих.