— Чему-то всё же ты научился у Великих, — проговорил Маладрет, выдыхая дым из приплюснутого носа.
Котар ответил:
— Ты всю жизнь раболепствовал, собачонкой бегал за своими… "великими" и даже подумать не мог о том, чтобы стать кем-то без них. Жалкое зрелище, предатель.
Вместо ответа Маладрет проревел нечто нечленораздельное и пролил на Котара град ударов, не все из которых удалось заблокировать. Проклятые клинки взрезали толстую броню, ранили Котара, из-за чего по доспехами побежали ручейки чёрной крови.
Маладрет отсёк руку с фламбергом, вонзил меч в подмышечную область и приблизился так, что Котар почувствовал жар из его пасти. Маладрет проговорил:
— Последний вздох станет мне наградой.
В ответ на это Котар схватил чернокнижника за затылок, сшибся с ним лбом и сказал:
— Прошли те времена… когда меня можно было так просто убить.
Теперь глаза загорелись и у Котара тоже. Только не огнём, а сапфирово-синим сиянием. Котар раскрыл рот и выдохнул такого же цвета пламя, вмиг объявшее Маладрета с головы до ног.
Страшно воя, чернокнижник отшатнулся, согнулся в поясе, упал и попытался сбить огонь, но тщетно.
Котар приблизился, навис над противником, а потом сказал, пока тот ещё был способен слышать:
— Сейчас ты отправишься к своим богам и узнаешь, как сильно они ненавидят побеждённых. — Котар сделал короткую паузу и добавил: — Но если мы всё же встретимся вновь, то я убью тебя ещё раз.
Одним сабатоном Котар наступил поверженному на грудь, другим раздавил голову так, что только обломки рогов во все стороны разлетелись.
С гибелью чернокнижника пришёл конец и его нечестивому воинству. Связующего звена больше нет, чары развеялись, и сила, щедро влитая в каждое чудовище, обернулась против них. Какие-то одержимые создания забились в агонии, другие мутировали в нечто несуразное нежизнеспособное, третьи вообще полопались, словно пузыри с кровью. Только проклятые матери истлели и рассыпались прахом, издав слитный умиротворённый вздох.
Победа наступила в самый отчаянный миг. Многие десантники пали, другие получили увечья или такие неисправности силовых доспехов, которые даже защищаться не позволяли.
Кое-как, из-за поломки сервоприводов поножей Авраам подобрался к Котару, когда тот приживлял отсечённый протез.
— Заставил поволноваться… сукин ты сын, — сказал Авраам.
Котар обернулся и улыбнулся.
Да-да, всё верно, улыбнулся протезом челюсти, который на мимику рассчитан примерно никак. Впрочем, в чёрной крови или приживлении протеза из металлов и проводов тоже нет ничего естественного.
— Вытащи, пожалуйста. — Котар повернулся к Аврааму тем боком, куда Маладрет загнал своё проклятое оружие.
Авраам извлёк меч, провёл пальцем по лезвию с колдовскими рунами, а потом оценил чёрную кровь на вкус. Поморщился, закашлялся и тут же сплюнул в сторону.
Ещё Авраам заметил, что металлические зубы во рту Котара восстанавливаются совсем не так, как было до расплавления.
Они становились острее.
Как у дракона.
Маленькая победа, пусть и с совсем немалыми последствиями, одержана, но штурмовики завязли в подземельях и встречались то с одной чертовщиной, то с другой. В каких-то аномальных зонах искажалось время, и те, кому не посчастливилось там быть, седели, покрывались морщинами, дряхлели, да так и падали без сил, ожидая мрачного жнеца.
Были случаи, когда наёмники попадали в пространственные ловушки. Ты, например, входишь в помещение, добираешься до выхода и вдруг замечаешь, что снова оказался там, где начинал.
О напасти, приключившейся с Викторией, даже говорить не буду — однозначно один из самых необычных вариантов.
Самое время послать на помощь псайкеров, но у тех особая задача, которую я освещу чуть позже.
На помощь наступающим отправили культ Святого Свежевателя.
Крестный ход.
Не только избранные защитники маленькой церкви, в шествии принимали участие почти все члены культа, которые могли выдержать длительный переход. Мужчины и женщины, старики и дети — плотный строй людей в белых балахонах и капиротах. Некоторые облачены во власяницы, несли вериги, были босы, но все без исключения вооружились факелами, читали молитвы и даже пели, ничуть не страшась ужасов подземелий Хелги-Воланты.