Лас Руиз покачал головой и отозвался:
— Последний раз собирались после Сангвиналии. На слёт пришло девять человек! Девять, Георг!
— Всё так плохо?
— Ничего не могу сказать о культистах Вешателя, — держатся особняком. А с остальными, — да, всё плохо. Многие пропали, кто-то скончался от пьянства, наркотиков, кого-то застрелили во время ограбления или ещё какого преступления. Один на всю голову больной мудак из психлечебницы бежал, поубивав несколько людей в процессе.
— Жёстко.
— Не то слово! — воскликнул Лас. — Его до сих пор не поймали!
— А что эти девять? Офицеры есть? Узкие специалисты?
— Не… грёбаная пехота, пара водителей-механиков, пара моих офицеров с мостика… Роланд. А! — вдруг оживился Лас и широко улыбнулся. — Агнца помнишь? Денщиком был у Шай.
— Конечно, помню. Кто же не знает этого старого пердуна?! — воскликнул Георг. — И что? Сдох наконец? Ему вроде уже давно за стольник. Пора бы.
— Никогда не отгадаешь, — Лас ухмыльнулся, подлил себе амасека, потянулся к тарелке с закуской.
Лас уже выпил гораздо больше, чем следовало человеку его телосложения, а поэтому Авраам молча протянул ему всю тарелку. Негоже офицеру падать в грязь лицом перед экипажем.
— Давай, не томи уже, — сказал Георг и тоже взял себе пару кусков солёной рыбы.
— Агнец заделался писателем!
Георг хохотнул, а Авраам ухмыльнулся и сказал:
— То-то он постоянно подле вертелся, что-то себе в блокнот записывал.
— Вам обоим надо обязательно прочитать его нетленки, — произнёс Лас и заразительно рассмеялся.
Когда он всё-таки справился с чувствами и утёр слёзы, то продолжил:
— Особенно тебе, Георг! Десять из десяти!
Георг весь скривился, как будто уксуса выпил. Он отозвался:
— Ну, знаешь, некогда мне всякие небылицы читать.
— Многое теряешь, ха-ха. Если коротко, то небылицы задорные. Разошлись, как пирожки среди голодающих, но оценить их в полной мере могут только участники тех событий. Агнцу пришлось многое изменить, — Лас развёл руками, — ну ты понимаешь, кое-что никто и никогда не должен узнать. А то, что он придумал вместо этого — самая смешная комедия, которую только можно найти.
— Ну ладно, уговорил, — Георг поморщился. — Посмотрю я, что он там накарябал. Он хоть имена изменил?
— Нет, ха-ха, и в этом весь сок.
— Проклятье, — произнёс Авраам, — ты даже меня заинтриговал! Дашь почитать?
— Георг же собирался взять, — отозвался Лас.
— Забей! Я его вообще ни разу с книжкой не видел, — сказал Авраам. — Дохлый номер.
— Эй! — воскликнул Георг. — Пиздёж и провокация! Да почитаю, почитаю я! Во время следующего перелёта, например. А в ближайшее время мне ещё множество людей нужно обойти. Увижусь с Роландом, с Баярдом, может быть… с этой сукой Шиннан, с Сарией, попрошу аудиенции у Титана Дитрита, познакомлюсь, наконец.
— С кого начнёшь? — спросил Лас.
— С Роланда, наверное. Знаешь, где он?
Машина тряслась, пока двигалась по неровной запылённой грунтовой дороге. По обе стороны от неё, — густые заросли самых различных оттенков красного: розовая высокая трава, словно кровью налитые бутоны цветов, бордовые лианы и почти чёрные стволы деревьев с плакучими кронами. В небесах же сверкала алая звезда, которая и даровала свой оттенок почти всей флоре и некоторой фауне Нагары.
Планета встретила Георга Хокберга адским пеклом, которое после Стирии сперва даже показалось приятным. Однако пара часов прыжков по ухабам в душном салоне колымаги, взятой на прокат, расставили всё по местам, и Георг вспомнил, что на Нагаре приятно у моря, а где-то ещё можно было легко получить только тепловой удар.
Георг открутил колпачок у бутылки, а потом полил голову водой, не переживая о том, что намочит заднее сиденье. Если бы у него была возможность купить передвижную ванну, то он бы, наверное, так и сделал.
Георг пододвинул к себе переносной холодильник, достал ещё воды, посмотрел на соседа — Ловчего — и протянул ему бутылку, на что скитарий отозвался:
— Спасибо, капитан, не нужно.
— Ты разве не пьёшь? Вроде бы я видел…
— Я пью совсем чуть-чуть, — ответил Ловчий, а потом добавил спустя несколько мгновений, — так как от меня совсем чуть-чуть осталось.