Он не успел сказать, каким именно. Его прервал гром болтеров. Георг пригнулся, Роланд же ухмыльнулся и поманил капитана за собой. Вместе они прошли чуть дальше, где Георг увидел, как на горизонте поднялось пыльное облако. Спустя мгновение из облака со скоростью молнии промелькнуло нечто большое и металлическое, — вдвое, а, может быть, и втрое выше человека.
Георг присвистнул и спросил:
— Ого! А где вы достали "Оруженосцев"? Я тоже хочу.
Роланд хмыкнул и отозвался:
— Терпение, Георг. Сейчас всё увидишь.
— Можно и тут постоять.
— Не беспокойся. Вот-вот уже заканчиваем. Девочки сегодня и так уже норму перевыполнили, баловаться начали.
И в самом деле, больше никто не стрелял и не превращал брошенные дома в горы битого кирпича с изогнутой арматуры. Роланд провёл Георга кратчайшим и самым удобным путём на главную площадь портового города, где у руин здания с толстыми колоннами их дожидались участники манёвров.
Георг прищурился, — подобную технику он ещё не видел.
У Сестёр Битв появились свои собственные "Оруженосцы" весьма своеобразной конструкции. Если лёгкие машины Questor Imperialis можно было лишь с натяжкой назвать человекоподобными, то эти, — куда изящнее. Георг даже сомневался, а можно ли сравнивать и вообще называть увиденное боевой машиной.
Если в "Оруженосцах" пилот находился внутри, в кабине, защищённый со всех сторон крепкой бронёй, то здесь святая воительница была заметна невооружённым глазом, просто теперь она владела длинными крепкими металлическими манипуляторами и ходулями. Грудь тоже защищена дополнительным слоем брони, но голова и руки открыты. В руках — в своих настоящих руках, а не манипуляторах — Сёстры Битвы сжимали что-то вроде джойстиков. Сами боевые машины несли наборы из "Святой Троицы" — тяжёлые болтеры, мультимелты и огнемёты — а также ростовые мечи и булавы.
— Знакомься, Георг, — произнёс Роланд, — это — отряд "Бурсо" в боевых костюмах "Парагон". — Он повернулся к воительницам и продолжил: — Отряд "Бурсо". Это — вольный торговец Георг Хокберг. Много лет я служил под его началом.
Георг снял шляпу, одновременно махнул ею и поклонился. Сёстры Битвы же салютовали гостю оружием.
— Подожди немного, пожалуйста, — попросил Роланд. — Я сейчас.
Георг кивнул, а Роланд подошёл ближе к воительницам. Он осмотрел боевые костюмы, опросил пилотов о самочувствии, а потом объявил окончание учений.
"Парагоны" погромыхали прочь, а Роланд указал Георгу на единственную скамейку на площади, значительно подкоптившуюся, но зато целую. Георг сначала провёл по доскам пальцем, удостоверился, что ничего, кроме пыли и песка на них нет, смахнул пыль и песок, а потом прислонил рядом трость и, наконец, сел. Роланд же уселся рядом без каких-либо проверок. Сразу видно, кто одевается в лучших салонах, а кто как придётся.
— Странные штуки, — произнёс Георг вслед колонне Сестёр Битвы.
— Мне тоже не нравятся, но ничего лучше ни на Нагаре, ни на Дитрите нет. Сильно сомневаюсь, что орки сделали что-то совершеннее, и смело присуждаю техническую победу. "Парагон" — лучшая броня в системе.
— Блин, голова же всё равно открыта! Снайперу так даже удобнее. В бегущего пехотинца попасть сложнее, чем в это здоровенное нечто.
— Поэтому, в первую очередь, я и советую девочкам двигаться постоянно, чтобы не угодить на прицел такого вот снайпера. "Парагон" развивает неплохую скорость, — пехотинец так точно не сможет.
— А сам пробовал?
— Ну… — Роланд вздохнул, — не рыцарские доспехи, конечно, но сойдёт. Это куда лучше, чем торчать где-нибудь в церковной канцелярии.
— Так ты что? Чинушей работал?
— Сария устроила. Великая женщина. Надеюсь, ты уже подал прошение об аудиенции?
— Ага, — Георг кивнул, — Всем важным персонам системы.
— Сария, возможно, всё ещё на тебя злится.
Георг приглушённо прорычал, а потом отозвался:
— Если бы я приходил в каждую семью погибшего солдата, то давным-давно истоптал бы все ноги. На Мордвиге не только Каролус погиб. Мне… мне жаль, что Каролус погиб. Я его нет-нет, но поминаю добрым словом.
— Вот что-то такое и следовало бы сказать пару лет назад.
— Ладно, сдаюсь! Я покаюсь и отобью поклон, если придётся.
Георг нахмурился. Мужчины посидели некоторое время молча, глядя на движущуюся к горизонту звёзду, что превращала воду в кровь, а потом Георг спросил: