Георг направился к встречающим. До этого момента он никогда не видел Аурума во плоти и вряд ли когда увидит, — как и магос Децимос, Аурум отверг все слабости плоти. Вот только если главный исследователь, конструктор и инженер Георга Хокберга остался похож на человека после полной аугментации, то представителя Дитрита можно было легко спутать с каким-нибудь чудовищем или чужаком.
Аурум напоминал паланкин в форме позолоченного яйца или раковины с четырьмя могучими механодендритами, удерживающими капсулу с постчеловеком от падения. Внутри яйца Георг увидел голову, корпус и руки, переплетённые тонкими металлическими щупальцами. Сказать, сколько точно конечностей у Аурума, было невозможно. От количества деталей могла закружиться голова.
Георг сложил руки в знак аквилы, слегка поклонился и проговорил:
— Император защищает, магос Аурум. Вот мы и встретились.
Три изумрудных оптических имплантата мигнули во тьме низко надвинутого капюшона, и наружу вырвался синтезированный голос:
— Георг Хокберг, сегодня вы предстанете перед олицетворением Бога-Машины. Чувствуете ли вы священный трепет?
— Пока нет. Только ком в горле и резь в глазах, — отозвался Георг.
Магос Аурум издал нечто похожее на треск помех. Георг предположил, что так Аурум хмыкнул. Магос продолжил через несколько мгновений:
— Владыка очень редко обращает внимание на смертных. Следите за своими словами, выполняйте всё, что я говорю, и тогда вам удастся избежать Его недовольства.
Георг кивнул.
— Следуйте за мной. — Аурум неловко развернулся и погромыхал в сторону бункера, что находился неподалёку от посадочной площадки.
Он провёл гостей к лифту. Древний механизм со скрежетом и искрами повёз людей и нелюдей навстречу с повелителем Дитрита.
— И ведь когда-то эта планета была уютным мирком с молочными реками и кисельными берегами, — предположил Авраам. — Могу поспорить, Стирия станет такой же через пять-шесть столетий.
Георг хмыкнул и сказал:
— Так ты можешь спорить о чём угодно. Мало кто протянет пять-шесть столетий, чтобы спросить с тебя, если ошибёшься.
Авраам ухмыльнулся и произнёс:
— Поэтому я всегда удивлялся вам, людям. И как ещё депрессия не начинается от того, как мало вам отведено?
Георг прищурился и ответил:
— Высокая занятость, знаешь ли. Нет времени думать о вечном.
Магос Аурум вставил слово:
— Дитрит никогда не был пригодным для жизни, десантник. Скала, богатая полезными ископаемыми, вот и всё. Но Культу достаточно и этого.
— Однажды так скажут и про Стирию, — отозвался Авраам.
Лифт остановился. Створки разошлись в стороны, группа встречающих и гостей оказалась в огромном затемнённом ангаре, окутанным дымом зажжённых благовоний. Было сложно что-то разглядеть в полумраке, но Георг вдруг почувствовал тяжесть на сердце и желание оглянуться, отступить… убежать. Ещё не священный трепет, но в голове начали роиться мысли о том, кто же Титан Дитрита на самом деле.
— Неужели Титан Дитрита… — начал было Авраам, но Аурум перебил его:
— Тихо! Говорите только тогда, когда разрешат!
Авраам смолк, а Аурум воздел руки и щупальца из позолоченной раковины и воскликнул:
— Узрите же чудо — явление богоподобного "Custos Mortis"! Он умер Титаном, но возродился целым миром! Его огненный меч защитил молодой Культ! Кости легли в фундамент! Сладкая плоть и кровь насытили паству! Сердце запитало улей! Хладный же рассудок "Custos Mortis" и теперь ведёт нас в светлое будущее! Почувствуйте его приближение! Он здесь! Он очнулся!
С каждым произнесённым словом Аурум становился всё громче, но примерно с середины пылкой речи слух Георга начал ослабевать.
В ушах зазвенело, сердце потяжелело, ноги вдруг стали ватными. Мир перед глазами поплыл, а Георг потянулся за носовым платком, чтобы оттереть выступивший пот. Почему-то это волновало его сильнее, чем возможный инсульт.