А потом Георг услышал гром, который словно бы вырывался изнутри, словно бы его внутренний голос стал принадлежать кому-то другому.
— Я. Здесь.
Каждое слово, каждый слог, каждая буква, как удар.
Георг пошатнулся.
— На колени.
Сопротивляться зову было невозможно. Георг упал, больно ударился, и эти чувства — последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание.
Далеко не всякий способен перенести, пережить встречу с чем-то или кем-то богоподобным.
Пришло время взять переговоры в собственные руки. Магос Децимос сделал шаг вперёд, отправил короткое сообщение Ловчему "уведи капитана", а потом поглядел на десантника.
Авраам стоял на коленях. Одной рукой он опирался на бетонной пол, а другой схватился за голову. Духи его силовых доспехов докладывали о том, что владелец в сознании, но его жизненные показатели колеблются рядом с опасными отметками. Однако Децимос знал о непревзойдённых способностях Ангелов Смерти к адаптации, а поэтому сосредоточился на задании. Он бросил осторожный взгляд вверх.
Во тьме начали проступать очертания громадной металлической головы, — безликой овальной маски, рассечённой шипованными гранями на три области. Децимос был уверен, что крепче, толще и прочнее материалов не найти, но сияние, зародившееся внутри головы Титана, не заметил бы только слепой. Оно не накаляло поверхность, а словно бы просвечивало сквозь металл. Децимос не заметил никаких устройств или украшений в нижних частях маски, но вот на лбу виднелся знак — три оскаленных человеческих черепа, которые были притянуты к щиту цепями.
В этот миг сияние усилилось настолько, что Децимос убедился в словах магоса Аурума, — перед ними появилась не полноценная боевая машина, готовая вести тотальную войну на уничтожение, а всего лишь деталь такой машины, — громадная деталь в несколько метров в поперечнике. К срезу на шее Титана подходило множество кабелей: те, что потолще — питание, тоньше — показания разнообразных датчиков, связь. Оторванная голова "Custos Mortis" была жестко зафиксирована кронштейном, но вряд ли что-то могло скрыться от всевидящего взора.
— Назовись.
Магос Децимос почувствовал давно забытый позыв сглотнуть ком, вставший поперёк горла.
— Магос-эксплоратор Децимос с мира-кузни Марс.
Титан долго молчал, но Децимос помнил о предупреждении Аурума, а поэтому смиренно ждал следующего вопроса и даже не двигался в тени колосса.
— Ты. Благословлён.
Не совсем понятно, вопрос или утверждение, но Децимос ответил:
— Да, о, Великий! В моём теле больше нет предательской плоти. Мой разум очищен от искушений и иллюзий.
— Хорошо.
Ожидая следующей реплики богоподобной машины, Децимос бросил взгляд на Аурума со свитой. И если на золотого магоса появление Титана никак не повлияло, то скитарии страдали примерно так же, как и Авраам. Их человеческие мозги неважно переносили психическое давление.
— Чего. Ты. Хочешь?
Хвала Императору, Георг поделился с Децимосом целью визита и обговорил важные моменты. Децимос переглянулся с магосом Аурумом, тот кивнул. Децимос начал:
— О, Великий! Я прошу помощи! Я прошу союза с Дитритом! Империум гибнет. Нам нужны корабли! Нам нужны воины!
— Я…
Фантомные мурашки пробежали по искусственной спине Децимоса. Духу Машины было непросто признать, что он…
— Слаб. — Несколько мгновений погодя Титан прогремел: — Аурум!
Магос Аурум тут же ответил на призыв и обратился к Децимосу:
— Что бы ни происходило в соседних системах… наша армия и флот никуда не отправятся. Орки на Отарио-II пытаются выйти в космос. Если им это удастся, кошмар повторится.
— Капитан Хокберг не собирается втягивать Дитрит в затяжной конфликт, — сказал Децимос. — Он собирается связать воедино разобщённые миры сектора. Армия и флот нужны только для демонстрации силы, для убеждения тех, кто в Империум больше не верит.
Гулким эхо разошёлся по ангару всепроникающий голос Титана:
— Цена. Высока.
Ему вторил Аурум только, конечно же, куда тише:
— Что капитан Хокберг может предложить за нашу помощь?