— Рад, что вы подобрали в арсенале что-то по плечу, — произнёс Георг без тени радости на лице. — А теперь, раз все участники в сборе, то пора за работу. Лас, что там у них с противокосмической обороной? Они в нас целятся?
— Нет, Георг, — ответил Лас Руиз с нависающей над мостиком площадки. — Высаживайся. Желаю удачи.
Георг повёл людей за собой, а Котар напоследок бросил взгляд в иллюминатор.
Глация напоминала снежный ком с ледяной шапкой и такими же замёрзшими горными хребтами, опоясывающими планету, разделяющими её невообразимые просторы грязно-серых пустынь. То тут, то там Котар подмечал чёрные точки, — обломки космических кораблей и орбитальных платформ, если верить рассказу Ловчего.
За Глацией пряталась старая звезда. Можно даже не жмуриться, Флайрант едва светился. Не пройдёт и десятка миллиардов лет перед тем, как этот белый карлик остынет и окончательно угаснет. Жизнь в звёздной системе исчезнет, даже если война или иное бедствие не покончит с ней раньше.
— Ну… ты идёшь? — спросил Авраам.
Котар кивнул.
Процессия отправилась в десантный отсек.
Было непривычно пользоваться чужим оружием и доспехами, а поэтому Котар спросил Авраама:
— Слушай, а почему Дух Машины считает тебя целью? Я всё пытаюсь убрать прицельную сетку, но доспехи, похоже, себе на уме.
Авраам усмехнулся и ответил:
— Покопайся в настройках, глянь, чьё производство. Именно по этой причине я и не пользуюсь техникой Исповедников. Их Духи считают себя больно умными.
— Исповедников?
— Ага. Капитул Стальных Исповедников. Как-то сцепились с ними, в кровь разбились. Кое-что из их имущества осталось на память, хотя и следовало это кое-что разобрать на запчасти.
— Погоди… Исповедники… это предатели что ли?
Авраам усмехнулся и отозвался:
— Ой… кажется, я наговорил лишнего. Ну ничего, сам бы обо всём узнал. Нет, не предатели, ставленники Марса во время кампании на Скутуме. У нас с ними была одна цель, и никто уступать не собирался.
Котар промолчал. Авраам добавил:
— И об этом тоже напиши в своём докладе. Озаглавь как-нибудь "отвратительный братоубийственный конфликт, ослабивший Империум".
— Это не шутки, — проговорил Котар.
— Поверь, "отвратительный братоубийственный конфликт" — естественное состояние Империума. Я уже со счёта сбился. Только с Георгом прошёл через пару-тройку десятков междоусобиц. Столько же с отцом Георга, и ещё множество в армиях других нанимателей.
Котар покачал головой и сказал:
— Ты не прав.
— Разве?
— Ультрамар. И это не россказни мечтателей. Мне довелось как-то посетить несколько миров этого феода. Светлое будущее под жёсткой, но справедливой властью. Марней Калгар — гениальный руководитель, полководец, патриот, отец народов.
— О-хо-хо! Всего лишь исключение, подтверждающее правило! А в итоге даже на самой Терре каждый повелитель тянет одеяло на себя.
— Теперь, когда Робаут Жиллиман вернулся, на Терре тоже восторжествуют закон и порядок.
— Ха! И ты на самом деле в это веришь?! Живой примарх?! Закон и порядок?!
— И тебе бы не помешало поверить.
Тем временем делегация Classis Libera добралась до десантного отсека.
Если бы Котар не знал о целях предстоящего визита, то подумал бы о военной операции.
По аппарели внутрь десантного транспортного корабля типа "Тетрарх" заезжали "Химеры", одна за другой. Неподалёку дожидались своего часа подразделения наёмников, поражая воображение красочной формой, разнообразием снаряжения и оружия. Котар поймал себя на мысли, что Classis Libera — ассорти, гремучая смесь едва ли не всех известных полков Империума. Солдаты утеплились перед высадкой на ледяной мир, но не растеряли индивидуальность.
Авраам проследил взгляд Котара и произнёс:
— Дипломатия по Георгу Хокбергу.
— Одной рукой здороваешься, другую держишь на пистолете?
— Я не знаю, что нас ждёт. Георг тоже не знает. А ты?
— Предсказания никогда не давались мне легко, — ответил Котар. — Да и не вижу в них смысла. Император каждому уготовил свою судьбу.
— А вот Георг считает, что бережёного Бог-Император бережёт, — произнёс Авраам. — У граждан Глации есть все причины желать нам смерти. Мы здорово повеселились, когда были здесь в последний раз. После Нагары, словно на курорт слетали, как бы двусмысленно ни звучало.