Я отодвинул в сторону глиняную тарелку с бараниной и какой-то кашей, и, достав блокнот, начал прикидывать, во сколько мне обойдется постройка большого консервного завода на берегу Байкала и плечо поставки по Ангаре, Енисею и северным морям в Европейскую часть России. Рубить ангарские сосны для прогрева котлов или автоклавов я не планировал, благо каменного угля на Ангаре, под землей, лежат миллионы тонн. Белую жесть, уверен, я смогу начать катать на своем заводе…
Пьяные монголы, буряты и такие же русские радостно заорали очередную здравницу, развернув раскрасневшиеся рожи в мою сторону — пришлось вставать и, с любезной улыбкой, вливать в себя содержимое пиалы с прозрачной аракой.
Омск. Дом генерала Соснова.
— Ужасное нападение! Варварская бомбардировка! Псков и Смоленск в огне! Кровавое сражение под Азовом! — под окнами генеральского дворца надрывались мальчишки газетчики.
Поступившие из-за Урала столичные газеты, доставленные почтовым дирижаблем, чернели на моем столе жирными, зловещими заголовками. Если пробиться через истеричные фразы, любимые ярославскими щелкоперами, то вчера утром несколько крупнейших городов России были подвергнуты бомбардировке с бортов гигантских дирижаблей с черными крестами на бортах и гондолах. Панику вызвали не сколько разрушения, нанесенные бомбами, а абсолютная неспособность властей защитить население от воздушных ударов.
Гораздо серьезней, по моему мнению, представляла собой гигантская армия, внезапно, как будто ниоткуда, возникшая на российско-литовской границе.
Я не знаю, кто провернул эту операцию, но это осуществил кто-то серьезный, обладающий безграничными ресурсами и несгибаемой волей. Не знаю, «лоханулись» разведочные службы Российской империи, или это были целенаправленное зажмуривание глазок недремлющего ока, но действия этого лица аналогов в мировой истории не имело.
Аморфная масса из сотен немецких государств в едином порыве внезапно решили объединиться в единый военный союз, а через Днепр, с литовских пределов повалила толпа немцев в разноцветных мундирах. Сбив таможенные посты, они рывком добежали до крепости Смоленск и обложили ее…
В дверь кабинета постучали, дверь распахнулась, и, шурша юбками, в комнату вошли Гюлер и держащаяся у нее за плечом, Вера Игоревна Бухматова.
— Доброе утро, барышни…- я отложил газеты и встал, приветствуя своих женщин.
— Дорогой, объясни нам, что происходит? И что ты собираешься делать?
Вопрос был очень интересный, и не было у меня ответа на этот простой вопрос. Я просто не знал, как на него ответить. Месяцами пользовался слабостью, коррумпированностью и неорганизованностью российского государства, отрывая от него плохо лежащие куски, а когда распахнулось окно возможностей, я понял, что мне в мире без «большой России» мне станет неуютно.
Не готов я жить в мире, где не будет этой страны, и не готов я, пользуясь моментом, подгребать под себя ее обломки…
Я оглядел удобно рассевшихся в креслах дам, служанку, что занесла в кабинет поднос с чайными парами и сдобной выпечкой…
— Происходит то, что, прошу прощение за грубость, но российскую империю застали со спущенными штанами. Императорская армия застряла на юге, в районе Азова, сцепившись с турецкими войсками, что были высажены с кораблей султанского флота и ордами кочевников, которые одновременно ударили с Северного Кавказа и Крыма. Сами по себе они не представляют угрозы для русских войск, но, как я понимаю, их задача держать и не пущать русских, не давая перебросить подкрепления на Запад. Если немцы вместе с поляками и Литвой прорвутся через западные оборонительные рубежи, взяв основные крепости, или к примеру, у противника хватит сил осадить крепости малыми силами, и еще ударить по столице, то, боюсь, империя будет вынуждена унижено просить мира…
Я отхлебнул чай из фарфоровой чашки.
— Поэтому, дамы, мы ничего особенного делать не будем. Продолжим делать самолеты, крепить рубежи и накапливать воинские запасы, обучать войска. Дальше будем смотреть, как события будут разворачиваться…
А события разворачивались не в лучшем для страны ключе. Приграничные крепости сели в осаду и, более-менее, сдерживали колонны вражеской пехоты, чему помогали ограниченное количество дорог, проходящих через территорию Российской империи. Отдельные отряды польской и литовской кавалерии продравшись по проселочным тропам, резвились в тылу российских укреплений, доходя до Брянска, Ржева и Орла. Вот только паны внесли нечто новое в обычаи ведения войны. Они терроризировали местное население, очищая территорию от русских язычников. Толпы беженцев, хватая жалкие пожитки и детей, бросились на восток, забивая прифронтовые дороги. На Юге возник внезапный успех — русская армия, после трехдневной артиллерийской подготовки, взяла Азов, захватив две сотни стволов, хотя и устаревшей, крепостной артиллерией и большими запасами продовольствия. На этом успехи императорской армии закончились. Гвардия завязла в тягучих боях с кочевой кавалерией, подкрепленной турецкими войсками и артиллерией, не имея возможности ни наступать, ни перебросить подкрепления на Западный фронт, который истекал кровью под натиском многочисленной армии объединенных европейских стран.